Газета "Вестник Отрадного"
№21 (1288)
25 мая 2017 года

 Четверг, 25 мая 2017 года 08:59:02 (GMT+4:00)На сайте пользователей/гостей: 0/2 
Афоризм недели:

Добрыми путями Сам Бог управляет.

Русская пословица 

Лучшее
свежего номера

Поиск:  


реклама
Жизнь как подвиг
№42 (840) 16.10.2008 г. 
«Не имею права молчать»

(Окончание. Начало в №40,41)

ИДЕМ НА ШАТОЙ

После штурма Грозного нас готовили к выводу, но боевая задача изменилась. Моей боевой тактической группе предстояла новая тяжелая операция – штурм Шатоя, горного населенного пункта, в котором укрепились 2500 боевиков.

Наш полк выдвинулся в колонну, действуя на марше. Сутки мы простояли в станице Северной, в 20 км от Грозного: доукомплектовывались солнцезащитными очками, боеприпасами, ботинками с шипами, горной экипировкой. Бойцы сидят на броне, кто отдыхает, кто разговаривает, и тут притарахтел вертолет огневой поддержки Ми-8.

Увидев его, я подумал: «Опять, наверно, какой-нибудь военный чин прилетел, сейчас пойдут немыслимые команды». А потом вижу: туда, где приземлился вертолет, идет толпа солдат, человек 50-70. И с каждой минутой она увеличивается: вот их уже не 70, а 100. И моих ребят как ветром сдуло с брони, они все побежали туда. Я повесил автомат за спину и — за ними. Прорываюсь сквозь толпу и вижу: в центре стоит священник, из глаз у него льются слезы, в руках он держит мешочек с иконами и крестиками и к нему со всех концов тянутся 200 и более рук: «Батюшка, дайте крестик! Дайте икону!». Он идет и плачет от радости торжества православия.

Это был отец Савва МОЛЧАНОВ, ныне наш полковой священ-ник, который про-шел с 15-м полком сквозь горнило второй чеченской войны и на каждом шагу творил чудеса своей дерзновенной мо-литвой. В 6 утра мы должны были двигаться в направлении Шатоя, а ночью я помогал батюшке. Он окрестил около 50 бойцов, из них 20 татар, 5 дагестанцев, всех причастил, освятил все танки, оружие и боевые машины. Но на штурм командир полка его не взял...


ВСЕ ТРОЕ ОСТАЛИСЬ В ЖИВЫХ

Об одном таком чуде я хочу рассказать. Это было в середине января 2000г. Чтобы оставшиеся чеченцы не вышли из окружения, мы блокировали разваленный мост через реку Сунжу. Во время боя трое моих бойцов, Вадим, Геннадий и Александр, были тяжело ранены. Их буквально скосило! У каждого — по четыре ранения в жизненно важные органы: в голову, под сердце, в легкие, в ноги.

Они лежат на том разбитом мосту и стонут, истекают кровью. Кое-как под ответным огнем мы вытащили их с моста. Все трое были некрещеные. С благословения своего духовника я тогда уже знал, что ради смертного страха можно крестить мирским чином. Набрав в котелок речной воды, крестил их сам.

Часов в пять вечера мы прощупали брод через Сунжу и эвакуировали их на опорный пункт батальона. Рядом была медсанчасть. Ребята лежали на носилках, все без сознания, но еще живы. Перебинтованы, из ран сочится кровь. Врач-хирург, лейтенант медслужбы, подходит к каждому и говорит: «Этому нет смысла даже помощь оказывать, через полчаса умрет. Потеря крови, не совместимая с жизнью. Этот через час умрет. У этого задеты жизненно важные органы, тоже протянет от силы полчаса…»

Я стою на коленях перед тремя воинами-героями и молюсь, чтобы Господь сохранил им жизнь. И вдруг вижу — навстречу идет отец Савва. Как он тут оказался?! Несмотря на запрет командира полка, прибыл к нам на позиции. Бегу к нему и падаю в ноги: «Батюшка, покрестите их как священник, пусть хоть христианами умрут».

У него полные слез глаза, на ходу облачается и крестит их полтора часа полным чином с миропомазанием, исповедью и причастием. Вадим, которому сказали полчаса жить, после крещения встает и просит ручку, чтобы написать маме письмо. Тот, кому оставался час жизни, просит сигареты, чтобы покурить.

…Короче говоря, эвакуировали всех троих, и все трое, живые и здоровые, через полтора месяца вернулись к нам на позиции. И когда наш полк в полной боевой выкладке шел по горным серпантинам, были подбиты только две БМП, которые не были освящены отцом Саввой Молчановым. А на всех освященных — ни царапины. Сила молитвы и таинства освящения боевой техники поистине непостижима!


ЛЕЧУ В ПРОПАСТЬ

На подступах к Шатою есть населенный пункт Итум-Кале. Это горная часть Чечни, дорога очень тяжелая. Там на повороте нас обстреляла чеченская огневая позиция. Выстрел из ручного противотанкового гранатомета попадает в носовую часть моей БМП, она загорается. Слева — пропасть метров 150, машина медленно накреняется и сползает вниз. Вместо того чтобы покинуть ее, водитель пытается выровнять штурвалом. Но не понимает, что дорога скользкая и что чем больше проворачивается гусеница, тем быстрее скатываешься вниз.

Шатаясь на полунакрененной машине, я за плечи выдергиваю из люка механика-водителя и выкидываю на землю. Подхожу к люку наводчика, где была наша большая батальонная икона Царицы Небесной «Неопалимая купина», пытаюсь вытащить ее оттуда — и получаю пулевое ранение в спину. Снайпер пробивает бронежилет, я теряю сознание, падаю в люк, инстинктивно прижимаю к себе икону и в горящей машине лечу в пропасть.

…Как остался жив, не знаю до сих пор. Это еще одно Божье чудо, объяснить которое по земным меркам просто невозможно. Пока летел, пересчитал все углы. Голова была сильно разбита, лицо залито кровью. За мной вниз прибежали бойцы, вытащили из горящей машины, подняли на дорогу, вызвали вертолет. Но ничего этого я уже не видел — лежал без сознания.

Мне снова жестоко не повезло: пуля была отравлена и, пробив спину, замерла в пяти миллиметрах от сердца. На долгие четыре месяца я ушел в коматозное состояние...

«МАМА, ТЫ ПРЕДСТАВЬ ГЛАЗА БОЙЦОВ...»

…Очнулся в ростовском военном госпитале. И в этот миг звонит мама из Москвы, радуется, что наконец нашла меня. О том, что тяжело ранен, не говорю. Матерей никогда не надо расстраивать, даже если очень больно. Своей болью и печалью делитесь только с Богом.

Конечно, она зовет домой: «Антош, всё, отвоевался, хватит! Давай приезжай». А мне говорить трудно, в бреду еле ворочаю языком: «Мама, ты представь глаза тех бойцов, которые остались там навсегда, и тех, которые сейчас ждут меня, своего командира. Как я могу их оставить? Ты пойми: я должен вернуться обратно».

Мне предстояли долгие мытарства по четырем госпиталям. Рядом были только родители, друзья и любимая жена Наталья. Все врачи опустили руки, сказав, что я нетранспортабельный и со дня на день должен умереть. Ядовитую пулю из спины они извлекли быстро, но яд попал в сердечную мышцу, и сердце стало периодически останавливаться. Кормили меня через капельницу. Единственное, что помню за эти месяцы комы, — меня всегда сопровождал яркий луч света.

Потеряв на врачей всякую надежду, жена под расписку забрала меня из последнего госпиталя им.Бурденко. Ей пришлось написать, что в случае моей смерти всю ответственность она берет на себя. Наташа — человек глубоко верующий. Я остался жив только молитвами жены, старцев Николая и Илия и духовного отца Валериана.


«МУЖА ПРИВЕЗЛА!»

Совершенно ничего не помню, что происходило в то время, знаю только со слов жены. На большой машине меня, худого, недвижимого, еле живого, привезли в монастырь Оптина пустынь к старцу Илию. Но его там не оказалось. Друг, который привез нас, был в панике: «Что делать? Назад в Москву вряд ли живого довезем». Наталья вся в слезах. Ей невыносимо видеть, как я начинаю сереть, сердце стучит все тише. Смерть буквально витает в воздухе…

И тут к нам подходит монахиня — будто ангел, посланный с Небес. Спрашивает: «Вы старца Илия ищете? Я его духовное чадо. Он сейчас в Клыкове, здесь недалеко. Если подвезете, я покажу дорогу».

Через 10 минут мы были на подворье. Перед нами сами собой открываются ворота — на пороге домика стоит старец Илий. Жена падает ему в ноги: «Мужа привезла…» Он перебивает ее: «Воина Антония?» Представляете, какая прозорливость! Он ждал нас и заранее знал, с чем едем. Наталья, не в силах сдерживаться, в слезах просит: «Да, он умирает! Батюшка, помолитесь! Может, даст Господь чудо…»

Старец идет к машине, меня выносят на носилках, ставят на землю. Он становится на колени над моим почти бездыханным телом, кладет мне на голову епитрахиль и читает «Да воскреснет Бог…» Произносит молитву первый раз – я начинаю слышать человеческую речь. С апреля по июль лежал в коме, а в начале августа вдруг прорезался слух. Батюшка читает молитву второй раз – я открываю глаза. Наталья, не веря сама себе, от потрясения падает в обморок. Батюшка читает в третий раз – я поднимаю голову и вижу синее летнее небо, слышу шелест листвы. Сказать, что это неописуемая радость, — значит ничего не сказать. Нет ни боли в сердце, ни тоски, только великая радость, блаженство и покой.

…Целый месяц я жил в Клыкове. Каждый день ко мне приходил старец: исповедовал, причащал. Я заново учился ходить, есть, говорить — всё было заново. Мышцы без движения атрофировались, тело было крайне истощено. Но через две недели я уже мог ходить, еще через две пошел сам, без посторонней помощи. И вот по беспредельной милости Божией и молитвами таких дивных старцев сейчас стою перед вами и рассказываю о пережитом. Я не имею права молчать о том, как вера в Бога спасала меня и моих боевых товарищей от неминуемой смерти...


ВСТРЕЧА С РОССИЕЙ

…Когда я уезжал с первой чеченской войны, вез 20 своих бойцов. Они отслужили положенный срок, кто-то был ранен, но все испытывали безмерную радость, потому что живыми вырвались из огненного ада. И вот на борту военно-транспортного самолета Ан-12 мы летим из Моздока и в половине двенадцатого ночи приземляемся в Чкаловском аэропорту под Москвой.

Россия встретила нас апрельским промозглым дождем. Я не сказал ребятам ни слова, но все двадцать, сойдя с трапа на мокрую взлетно-посадочную полосу, падали на колени и целовали родную русскую землю. Они были воины, но плакали как дети и повторяли одно только слово: «Мама! Мама!» Слезы их сливались с дождем, будто природа плакала вместе с ними. В этом коротеньком слове для них, совсем молодых парней, соединялось всё: и мать-земля наша русская, и Божия Матерь, не раз спасавшая их от верной гибели, и их родная мама, замиравшая в ожидании сына с войны.

…Всем мужчинам я хочу сказать: не надо стыдиться слез. Слезы — это язык, на котором говорит сердце. Сейчас я плохо вижу, после ранения всё сливается перед глазами. Но мое маленькое, израненное сердце обнимает вас всех и желает только добра. Всем своим родным, друзьям, знакомым и незнакомым людям хочу пожелать веры, надежды, смирения и мужества.

Три чеченских войны научили меня любить. Любить даже врагов. Научили крепкой вере в Бога: «имеющему упование на Бога и смерть не страшна». Пусть и к вам придет такая любовь и вера — венец всех добродетелей, совокупность всех совершенств. Потому что вся суть жизни русского человека — в любви к Богу милосердному, к великой России-матушке, к родному Отечеству нашему, к вере православной и ближним своим.


Рейтинг: 1491
Н.Васильева
21.10.2008

в начало страницы

Комментарии к статье: не найдены.

Добавить комментарий к статье:
Текст комментария:
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Введите это число      
Темы недели:
  • По результатам проверки, проведенной Счетной палатой РФ, реализация государственной программы «Доступная среда для инвалидов» пока не привела к существенному повышению доступности для них различных объектов и услуг. Подробнее...
  • «Более 400 жителей Приволжского федерального округа сегодня воюют на стороне террористов за пределами России, в том числе в Сирии», — такое сообщение сделал секретарь Совета безопасности РФ Николай ПАТРУШЕВ на выездном совещании 16 мая. Подробнее...
  • Россельхознадзор сообщает, что на территории Самарской области официально подтверждена вспышка птичьего гриппа. Подробнее...
  • Голосование:
    Платите ли вы
    за капитальный ремонт?
    Да
    Нет и не буду
    Буду платить только после проведения государством капитального ремонта моего МКД
    Готов(а) платить, но в меньшем размере
    Готов(а) платить, если будет определен более четкий механизм накопления денежных средств
    Гостевая книга

     
    Разработка сайта daa
    Техническая поддержка городской интернет-портал Отрадный.NET
     Сгенерировано за 0.613 сек.