Газета "Вестник Отрадного"
№21 (1288)
25 мая 2017 года

 Понедельник, 29 мая 2017 года 08:07:03 (GMT+4:00)На сайте пользователей/гостей: 0/2 
Афоризм недели:

Добрыми путями Сам Бог управляет.

Русская пословица 

Лучшее
свежего номера

Поиск:  


реклама
Рядовые России
№38 (887) 17.09.2009 г. 
Николай Антонович КРАСНОВ:
«Cтратегия моей жизни — честная работа»

История России XX века настолько насыщена драматическими событиями, что людей, проживших тихо-гладко, практически нет. Каждый так или иначе причастен к переломным вехам. Революции и войны крушили, ломали многие судьбы, но были и есть те, кто, пройдя множество испытаний, становился стоиком в полном смысле этого слова. Сегодня наш рассказ об одном из них. Наш земляк Николай Антонович КРАСНОВ, капитан первого ранга в отставке, награжден орденами «Красной Звезды», «Боевого Красного Знамени», «За службу Родине в Вооруженных силах». Всю его жизнь можно рассматривать как образец высокой нравственности и победы духа над сонмом человеческих слабостей и пороков.


ОШИБОЧНЫЙ ДИАГНОЗ ЛИШИЛ КУРСАНТА КРЫЛЬЕВ

Николаю было только 17 лет, когда в ноябре 1943 его призвали в армию. Но на фронт не отправили, видимо, худенький паренек ростом в полтора метра никак не представлялся бойцом. Его определили в военно-морское авиационное училище, эвакуированное в первый месяц войны из Николаева в Безенчук. Там ему предстояло выучиться на штурмана. За три дня до своего первого полета, назначенного на 16 апреля 1945 года, Николай вместе со курсантами и офицерами-преподавателями похоронил троих товарищей. Ребята разбились в учебном полете. Поэтому, когда пришла его очередь садиться в кабину самолета ИЛ-2, было страшно. Но стоило машине подняться в небо, как все переживания словно испарились, их вытеснил восторг от ощущения высоты.

Курсантов призыва уже готовили к выпуску, оставалось присвоить им воинские звания младших лейтенантов. Но пришел приказ всех переучить из разведчиков в торпедоносцев. И парней, перебросив в Феодосию, оставили еще на один учебный год. Там они летали на американских «Бостонах», проходили курс использования боевого торпедного оружия. Казалось, ничего не предвещало беды, а она, как всегда, пришла неожиданно. На медкомиссии у Николая обнаружили высокое кровяное давление. Измерили на следующий день — та же история. Друг предлагал помощь, мол, давай, Коля, за тебя схожу к медикам, они нас видят редко, может, сойдет с рук. Но курсант не согласился: во-первых, никогда прежде не врал, во-вторых, не верилось, что это состояние может затянуться надолго, ведь он чувствовал себя нормально, даже гирей продолжал заниматься. Николая положили в госпиталь, а через неделю медики снова отметили у него повышенное давление. На повторной комиссии все врачи написали, что парень вполне здоров. Опытный терапевт тоже был склонен допустить курсанта к полетам: он счел, что организм двадцатилетнего юноши активно мужает, перестраивается. И действительно, плечи раздались вширь, рост увеличился аж на 18 сантиметров! И только начальник медслужбы не учел этих тонкостей и, посмотрев документы молодого человека, вынес свое решение. Оно было страшным: «Юноша, с вашим пороком сердца не только летать, но и по земле ходить осталось не больше двух лет».

На следующий день пришел приказ об отчислении курсанта Краснова. Можно только догадываться, что творилось в его душе. Товарищи получали звания лейтенантов, отправлялись в отпуска, а ему враз перекрыли не только небо, но и саму жизнь ограничили мизерным сроком.


«ТОЛЬКО НЕ ПАДАТЬ ДУХОМ»

Эту фразу Николай мысленно проговаривал, когда решал, что же ему делать дальше. Офицеры училища знали его как курсанта-отличника, видели его тягу к учебе, внутреннюю организованность и удивительную способность ладить с товарищами. Парня оставили в эскадрилье заведовать техническим хранилищем, и он с увлечением набросился на разборку изрядно запущенной документации. А когда его избрали секретарем комсомольской организации всей эскадрильи, от уныния не осталось следа. Живая работа поглотила полностью. Так незаметно пролетели два года. Давление нормализовалось, сердце работало как часы с самым точным механизмом.

Скоро ему настоятельно рекомендовали поступать в военно-политическое училище. Не хотел. Говорил, что хватит одной неудачи, боялся, что снова комиссию не пройдет. Да только не очень-то считались с его мнением. Офицер сказал: «Или поступаешь, или партбилет на стол». Что ж, поехал. Сдал литературу, географию, историю, написал диктант. Оценки хорошие, и его зачислили кандидатом в курсанты.

На третьем курсе экстерном закончил 10-й класс. Когда отлично сдал выпускные экзамены, получил направление на Северный флот в Архангельскую область. Первое его судно – знаменитый краснознаменный миноносец «Баку», участник Великой Отечественной. Вскоре Николая забрали в политотдел бригады Северного флота, а в 1958 году он сам решил поступить в Военно-политическую академию. Учеба завершалась, и тут ему прислали телеграмму: «Просим согласия на должность замкомандира подводной лодки». Николай Антонович ответил согласием.

Когда приехал из академии, его вызвали к начальнику политуправления Военно-морских сил адмиралу ГРИШАНОВУ. Состоялась недолгая беседа. В тот же день был подписан приказ о его назначении на одну из первых советских атомных подводных лодок. И с 1962 г. он прослужил на одной подводной лодке с одним экипажем десять лет. Офицеры и матросы звали его инженером человеческих душ.


БОЕВАЯ СЛУЖБА И БЫТ НА ПОДЛОДКЕ «К–128»

Николай Антонович увлеченно рассказывает о своей подлодке, ее параметры он знает наизусть:

— Длина — 115 метров, ширина – 9,3, средняя осадка — 7,8, водоизмещение — 4,5 тонны, полная скорость — 29 узлов, погружение — 240 м, предельная глубина — 300 м. Автономность — 50 суток, но мы находились под водой, как правило, 60 суток. Когда мы уходили на 2 месяца, у всех замерялось давление, у меня оно было постоянным — 125/80. Поднимались на поверхность, конечно, ослабленные. Ноги как ватные, ходить было тяжело. Корабельный доктор постоянно следил за состоянием здоровья всего личного состава.

В долгом походе от кислородного голодания выручали так называемые регенерационные пластины, покрытые специальным составом, который выделяет кислород и сжигает углекислый газ. Но кислород все равно берегли. Как-то увидел командир меня с гантелями и сказал: «Ну вот, тут и так кислорода не хватает, а ты сжигаешь его».

Внешне жизнь экипажа монотонная: одна смена стоит на вахте 4 часа, две отдыхают. Но внутреннее напряжение постоянное. Представьте, полгода в океане и два месяца из них — под водой. На людей сильно действует изоляция, глубина. И моя работа как раз заключалась в том, чтобы не допустить ни малейшего психологического срыва у экипажа, особенно у новичков.

На лодке царило братство: офицеры, матросы, старшины в одинаковых условиях. Отмечали все дни рождения, устраивали праздники, концерты самодеятельности, смотрели содержательные фильмы, слушали и сами пели хорошие песни. Каждый член экипажа знал, что ко мне со всякой проблемой можно обратиться в любое время суток. О дедовщине и понятия не было.

Только однажды в мотострелковой роте, которая охраняла нашу базу, случилось ЧП: двое не избили, а несколько раз ударили по лицу своего товарища. Паренек пришел ко мне и все, как было, рассказал. Вызвали следователя из прокуратуры, потом дело передали в суд. Суд был показательным, народу собралось полно. Одного военнослужащего посадили на 4 года, другому дали год дисциплинарного батальона. И все, на этом дедовщина кончилась.

Перед демобилизацией матросик только и думает о доме. Возможно, ему и хочется показать свое превосходство над новобранцами, но на подлодке таких условий просто нет. Так называемый дед уедет домой тем скорее, чем раньше подготовит себе смену. Вот он и старается как можно быстрее и лучше обучить новичка, а кулаки и унижение учебе только вредят.


ЭКВАТОРИАЛЬНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

До 1967 г. боевые подлодки Северного флота несли службу в таком режиме: уходили из Североморска в Атлантику, бороздили там водные просторы и для смены экипажа возвращались на базу в Североморск. А вероятный противник имел возможность использовать для своего флота военно-морские базы союзников, расположенные вблизи наших территорий. Холодная война на тот момент переросла в «горячую» во Вьетнаме и вот-вот могла вспыхнуть на Ближнем Востоке вследствие израильско-египетского противостояния. В этих условиях СССР занимал по отношению к вероятному противнику жесткую позицию и нередко демонстрировал свою военную мощь.

Был разработан план Экваториальной экспедиции особого назначения (ЭЭОН), где главную роль играла атомная подлодка «К-128». Подводники после двух месяцев плавания, не уходя домой, должны были подойти к дрейфующему в Атлантике надводному кораблю, который служил плавбазой. Там они своими силами обязаны были провести межпоходовый ремонт лодки и остаться отдыхать. А в поход на этом судне отправлялся другой экипаж.

Вокруг операции соблюдался режим повышенной секретности. Перед плаванием особист из Москвы спросил у замполита, не хочет ли он заменить кого-нибудь, все ли надежны? Николай Антонович ответил, что доверяет матросам и каждый служащий доверяет командованию судна. Не исключали и провокаций, поэтому во время похода комиссар сдал экзамен на самостоятельное управление подлодкой. Он, как политработник, обязан был выполнять всплытие, погружение, другие операции в самых неординарных ситуациях.

К сожалению, незамеченными участникам экспедиции не удалось остаться. 28 мая, когда они пересекли экватор, ночью прилетели американцы. На фоне южного темного неба с яркими звездами луч самолетного прожектора выглядел сказочно. Наших моряков «обслуживали» исключительно «Орионы» — четырехмоторные самолеты противолодочной авиации. По данным советской разведки, все они были из одной «прикрепленной» к подводникам эскадрильи.

Облетали плавбазу в одно и то же время, хоть часы проверяй. Причем так низко, что была видна физиономия летчика. Когда американские пилоты не обнаружили рядом с плавбазой подлодку, все пространство вокруг дрейфующего судна забросали радиомаяками для прослушивания шумов. Им обязательно нужно записать шумы лодки, чтобы потом по ним обнаружить ее под водой. Ведь у каждого судна свои собственные, неповторимые шумы. То же делали и наши подводники. Не раз они ходили на боевую службу ради записи шумов чужих подлодок. И уж если прицеплялись, то не отпускали до тех пор, пока не запишут вражеский голос. Тогда узнаваемость лодки противника была обеспеченной.

В октябре 1967 г. экипаж подлодки «К–128» завершил экспедицию, ни один механизм корабл* не вышел из строя. Операция по внедрению новой тактики, позволяющей быстро реагировать на действия противника и во многом опережать его, была отмечена высшим командованием. Именно за нее члены экипажа получили звание гвардейцев и 20 человек получили высокие правительственные награды. Николай Антонович имеет за этот поход орден «Боевого Красного Знамени». Недаром морские острословы назвали это плавание «звездным».


В СЛУЖБЕ НЕТ МЕЛОЧЕЙ

Трудная, тревожная служба на атомной подлодке закончилась, когда Николаю Антоновичу исполнилось 45 лет. За десять лет плавания с одним экипажем им сделано много. Учебные запуски ракет проходили без погрешностей, и он бережно хранит грамоту главкома Военно-морского флота за первое место в конкурсе ракетных стрельб, которые проходили в 1970 году.

Не раз отмечалась командованием и образцовая дисциплина на судне. Пять лет экипаж являлся отличником, его занесли в Книгу почета в учебном центре подводников и в Книгу почета Северного флота. Единственный экипаж! А в дивизии их было пятнадцать. Это о чем-то говорит!

Личный пример – это очень важное дело, особенно в военной службе, и в таких экстремальных условиях, как на подводной лодке. За всю свою жизнь Николай Антонович ни разу не покривил душой, был честен с офицерами и моряками. Никогда не работал ради «галочек», а вникал в суть дела, был требователен к себе и к другим.

Мелочей на службе не бывает, а судьба судна и всего личного состава часто зависит от одного человека. Трагедия одной из подлодок тому пример. Николай Антонович хорошо знал эту дизельную лодку, знал офицеров экипажа, по долгу службы ходил с ними на испытания, а в 1961 г. лодка утонула. Причем в момент трагедии на ней был и экипаж стажеров. Только через 10 лет судно нашли и подняли. Соленая вода океана сохранила многие детали, и результат расследования показал, что вероятной причиной гибели стало банальное головотяпство: вахтенный матрос на посту читал художественную книгу.

Примером коллективной ошибки стал другой случай. Лодка на глубине 20 метров произвела старт ракеты. Акустик внимательно слушает и докладывает, что ракета вышла. После чего подлодка всплывает на поверхность. А на корабле собрались высшие военные чины с биноклями, стоят и смотрят, как будет ракета вылетать из-под воды. Офицер подлодки выходит на мостик, глядит в шахту, а ракета на месте, не вылетела.

Что делать? Вдруг взорвется?! Двое суток экипаж стоял не двигаясь, и только когда в шахту залили воду, подлодке разрешили войти на базу. Потом была комиссия, расследовали и нашли неполадки. Но вот что удивительно. Не только акустик, но другие члены экипажа ясно слышали, что ракета вышла.
Есть в военной службе такие вещи, которых морской офицер Краснов не понимал и не принимал. По сей день считает, что формализм – это все равно что халтура, когда вместо добротно выполненной работы пишут бумажку и ставят печать.

— Во время Карибского кризиса 1962 года я вместе с экипажем подлодки учился в Обнинске, на атомной электростанции, — рассказывает Николай Антонович. – Подходит ко мне начальник политотдела и говорит, что все должны написать рапорты о добровольном прохождении службы на Кубе. Я говорю, зачем же писать рапорты, мы люди военные, куда прикажут – туда поедем без лишних слов. И все-таки он настоял на рапортах. Собрал я офицеров, и мы все как один их написали. Начальник политотдела просмотрел бумаги и при мне доложил в Москву, что еще 30 добровольцев изъявили желание защищать Кубу. Им главное – цифры. Но на Остров свободы нас не отправили, хотя дизельные лодки Северного флота ходили в Карибское море.


КОГДА ГРОМЫХНУЛ ЧЕРНОБЫЛЬ

В 1986 году катастрофа в Чернобыле заставила содрогнуться весь мир, а министр здравоохранения Украины тем временем убаюкивал жителей откровенной ложью. Николай Антонович был одним из тех, кто не верил. Работал он тогда заместителем начальника штаба гражданской обороны крупнейшего киевского завода «Ленинская кузница».

— Барий, которым забрасывали реактор, ветром выбрасывало и гнало в сторону Киева, — вспоминает бывший моряк атомной подлодки. – Радиационная пыль садилась на город. И осознавать это, ничего не делая, было преступлением. Я написал письмо председателю Киевского городского совета депутатов трудящихся, где перечислил все меры, которые могли спасти город. К сожалению, мои рекомендации не учли, ведь, чтобы их реализовать, пришлось бы жителям огромного города всё объяснять. А руководство этого боялось. Зато мне доверили ответственное дело – создать и затем контролировать целую систему пунктов санитарной обработки, которая была расположена в непосредственной близости к Чернобылю.

В принципе, после стольких лет работы на атомной подлодке, я имел право отказаться. Но в то время я думал, что именно мой опыт смягчит удар по Киеву, и не минуту не колебался. Тогда я сделал для города все, что было в моих силах.

Действительно, моряку-подводнику, даже находясь в отставке, не к лицу оставаться в стороне, когда вокруг беда. В 1988 году в Киеве ему прооперировали щитовидную железу, и врачи велели срочно уезжать. Он послушался и вернулся на родину, в Кротовку.

Сейчас живет в крошечной комнатке старого барака, которому в обед сто лет. Ходит за водой к колонке и считает, что это ему только на пользу, так же, как ежедневные часовые прогулки бодрым шагом по селу. Обстановка комнаты напоминает каюту военного судна, только вместо шума океана за окном громыхают поезда. Но они не мешают ему видеть во сне подлодку, бороздящую глубины Атлантического океана.


Рейтинг: 1311
Светлана Сипягина
18.09.2009

в начало страницы

Комментарии к статье: не найдены.

Добавить комментарий к статье:
Текст комментария:
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Введите это число      
Темы недели:
  • По результатам проверки, проведенной Счетной палатой РФ, реализация государственной программы «Доступная среда для инвалидов» пока не привела к существенному повышению доступности для них различных объектов и услуг. Подробнее...
  • «Более 400 жителей Приволжского федерального округа сегодня воюют на стороне террористов за пределами России, в том числе в Сирии», — такое сообщение сделал секретарь Совета безопасности РФ Николай ПАТРУШЕВ на выездном совещании 16 мая. Подробнее...
  • Россельхознадзор сообщает, что на территории Самарской области официально подтверждена вспышка птичьего гриппа. Подробнее...
  • Голосование:
    Платите ли вы
    за капитальный ремонт?
    Да
    Нет и не буду
    Буду платить только после проведения государством капитального ремонта моего МКД
    Готов(а) платить, но в меньшем размере
    Готов(а) платить, если будет определен более четкий механизм накопления денежных средств
    Гостевая книга

     
    Разработка сайта daa
    Техническая поддержка городской интернет-портал Отрадный.NET
     Сгенерировано за 0.082 сек.