—…Бабушка, а почему к нам соседи собираются? — спрашиваю я.

— Завтра большой праздник, Николай Угодничек, — мимоходом отвечает бабушка и торопится на кухню. Там за большим столом рассаживаются женщины и ребятишки. Шумок затихает, когда одна из соседок заводит песню-рассказ про святого Николая Чудотворца, который странствует по России, и счастлив тот, кому он покажется. Песню подхватывает еще несколько голосов, и стройный хор звучит долго, перечисляя чудеса, творимые святым странником. Мне, малышке, слушать это и грустно, и необычайно интересно.

— Шурка! — зовет бабушка моего отца, как только песня затихает. — Иди-ка расскажи, как тебе Николай Угодник в лесу-то показался...

Отец садится на лавку и вспоминает во всех подробностях, как в последнюю военную зиму увидел почти на задах нашего дома старичка с густой белой бородой и добрыми синими глазами. Стоял он в десяти метрах, не больше, и одет был по-крестьянски: белый тулуп, валенки, шапка-ушанка. Ничего не говорил, а только смотрел очень ласково, пристально, потом повернулся и пошел в сторону леса. Да так легко шел, будто не было вокруг глубоких сугробов. Оглянулся еще раз, махнул рукой и исчез за ветелками.

— И так мне радостно тогда стало, словно война, голод и тревоги закончились, а впереди непременно что-то доброе ожидается, — закончил рассказ отец.

— А потом вернулся наш Андрюша с фронта, без единой царапины, — подытожила бабушка.

— А Самойловы ребята в апреле 45-го Богородицу на небе видели, так их отец тоже с фронту вернулся, — подхватила разговор соседка. И тут начались настоящие причитания. Плакали все: и вдовы, не дождавшиеся мужей, и счастливые жены, понимавшие всю глубину их горя. Вылив в слезах свои беды, женщины вставали перед иконами и долго, истово молились.

А потом наступал «кисельный» праздник. Бабушка наливала всем ребятам в кружки малиново-смородинный кисель и раздавала по ломтю хлеба. Ложками мы старательно вылавливали из ароматного напитка ягоды малины, смородины, вишни. И нам казалось, ничего вкуснее на свете не бывает...