Газета "Вестник Отрадного"
№11 (1278)
16 марта 2017 года

 Четверг, 30 марта 2017 года 16:44:37 (GMT+4:00)На сайте пользователей/гостей: 0/3 
Афоризм недели:

Сегодняшней работы на завтра не покидай. Золото — не золото, не побывав под молотом.

Русские пословицы 

Лучшее
свежего номера

Поиск:  


реклама
В фашисткой неволе
№18 (920) 06.05.2010 г. 
«Родители дали нам урок стойкости духа»

В октябре 1941г. село Уланово Орловской области было занято немецкими войсками. Со дворов начали угонять скот, а в домах сельчан обосновались гитлеровцы. В доме четырехлетней Анечки поселился офицер и его адъютант...


"Я тут не по своей воле"

– С того момента мы перестали раздеваться, — рассказывает Анна Евстафьевна СТОРОЖЕВА. — Все: мама, тетя и сестренка — ходили в одежде и обуви. В любой момент мы были готовы к тому, что нас так же, как скот, могут угнать в плен. Я не помню, чтобы немцы как-то особо свирепствовали в нашей деревне. Они вели себя достаточно тактично. Офицер, что жил у нас в доме, по национальности был поляк и очень хорошо говорил по-русски. С нами всегда был вежлив и обходителен. Казалось бы, враг, мы должны его ненавидеть, но этого чувства совсем не было. И он, понимая это и, видимо, чувствуя перед нами вину, как-то нелепо извинялся: «Ведь это война, и я тут вовсе не по своей воле». Дома в Польше у него тоже остались жена и две дочки. Может быть, поэтому он всегда хорошо относился к нам, детям, и даже иногда угощал шоколадкой.

В оккупации мы прожили до марта. Однажды офицер вошел в дом и сказал маме: «Таня, послушай, завтра вас будут выселять. Все село. Наш полк продвигается дальше, а следом идут эсэсовцы. Они не оставят в живых никого. Хочешь спасти жизнь себе и детям — не упирайся».

Ранним утром односельчане с семьями вышли во дворы. Нас выстроили в колонну и под конвоем повели. В селе Щегры Орловской области нас разместили по домам. Почти год пленные пробыли здесь, а после вновь был приказ двигаться дальше. И пешком, под дулами автоматов, мы вновь отправились неизвестно куда.

Самое страшное осталось в памяти до сих пор. Как ни пытаешься забыть – не выходит. В тот момент больше всего страшили бомбежки и обстрелы. До сих пор живет в памяти этот ужасный свист пуль. Безоружные пленные падали, как скошенная трава: женщины, старики, дети. Их хоронили тут же, где застал обстрел: в лесу, в поле, возле дороги. Оставляя за собой безымянные холмики, обоз двигался дальше.

Потом нас погрузили в товарный поезд. В душных вагонах прижимались друг к другу сотни человек. А в Белоруссии мы снова попали под страшный обстрел. Снарядами была повреждена железная дорога и часть поезда. Мы высыпали из вагонов, чтобы укрыться от бомбежки, но сбежать все равно было невозможно. Немцы следили, чтобы никто не мог уйти. Любая попытка бегства каралась расстрелом.

Бомбежка прекратилась. Пока на путях шли ремонтные работы, мы разместились прямо в поле. Жили под открытым небом, спали на голой земле. К тому времени на полях созрела пшеница, и мы собирали колосья, катали в ладонях и ели зерно. Вскоре дорогу восстановили и очередным поездом нас повезли дальше.

Ехали долго. В жарком, душном вагоне мы умирали от жажды. Воды давали мало, и на станциях пленные жадно припадали губами к лужам. Было все равно, какая вода: глинистая, грязная, пить хотелось невыносимо. На одной станции нам объявили, что пора выгружаться. Так мы оказались в Латвии, в лагере «Отт-6».


«Немцы кормили собак белым хлебом»

Лагерь представлял собой огромную территорию, огороженную колючей проволокой. Вокруг немцы с автоматами и здоровенные собаки. Жили в бараке, который был набит битком. Взрослых днем увозили работать на фабрики, а мы, дети, оставались здесь. Раз в день нам давали синюю похлебку из чечевицы. В чашке с водой плавало несколько чечевичек и тухлый хлеб, перемешанный с травой. Не знаю, где немцы его брали, но такой плохой хлеб давали только нам, заключенным. Собак они кормили белым хлебом.

Есть хотелось всегда, поэтому, пока взрослые были на работах, дети ходили побираться. И среди врагов были люди, умеющие сострадать. Они жалели нас, маленьких голодных оборвышей, и, пока никто не видит, сами поднимали проволоку. Получался небольшой лаз, через который дети покидали территорию лагеря и бегали побираться в ближайшее село. Но к концу дежурства обязательно нужно было вернуться, иначе конвой сменится, а на посту мог оказаться вовсе не добрый дяденька… Пойманных расстреливали на месте. Мама ругала меня и сестру Настю, запрещала уходить, но потом сжалилась. Наверно, поняла: выжить по-другому здесь просто не получится.


"Мама! Мамочка!"

В конце 1943г. нас вновь погнали дальше, к границе с Германией. Но не «догнали», потому что Сталинград к этому времени был освобожден. Немцы начали отступать, и до пленных им не было особого дела. К нам были не так строги, как прежде. К тому же фашистские концентрационные лагеря были и без того переполнены. До Освенцима нас не довезли.

В одном из сел на границе Польши и Латвии нас распределили по домам. Наша семья попала в небогатое, по польским меркам, хозяйство. Здесь жили дед с бабушкой, у которых было три коровы, овцы, куры, несколько свиней и амбары с хлебом. Мы работали у них на подворье за кусок хлеба и ночлег на полу.

Больше всего боялись ночных облав. Немцы заходили в дом и начинали проверять все и всех. Часто они забирали с собой взрослых и угоняли в неизвестном направлении. Мы с Настей очень боялись за маму и тетю, которой тогда только исполнилось 16, и она вообще никогда не ночевала дома. Пряталась то в сарае, то в бане, то в сенях, а мама всегда была рядом, она не могла нас оставить.

Однажды ночью в дом постучали. Вошли три немца, и один, указав на маму, сказал: «Матка гут». Она пыталась было отговориться: «У меня дети, отпустите». Но они все равно ее забрали. Как сейчас помню: ночь, темень, они ведут ее к лесу, а мы с сестрой бежим следом и плачем. Немцы били нас прикладами автоматов, было невыносимо больно. Мы падали, но поднимались и бежали следом с криком: «Мамочка, мамочка!».

Так дошли до леса. Мы изо всех сил пытались не отстать. Вдруг из леса на мотоцикле выехал их офицер. Увидел нас, бегущих и рыдающих, сказал что-то солдатам, и они маму отпустили. Домой возвращались втроем. Мы с сестрой крепко держали маму за руки. Уже потом она рассказывала, что больше всего боялась оставить нас одних. Ведь всего одна секунда, один выстрел в спину, и мы могли остаться сиротами.


«Возвращаемся домой»

В одну из сентябрьских ночей 1944г. раздался стук в дверь. На пороге стояли не ненавистные фашисты, а наши партизаны. Они разговорились с мамой, узнали, кто она и откуда. Сообщили, что наш город Орел уже освобожден. Решение мамы было незамедлительным: «Мы возвращаемся домой». Хозяева долго отговаривали, просили немного подождать. Ведь на главных дорогах не стихал гул. Тяжелая военная техника — танки и машины — возвращалась в Германию. Немцы спешно бежали с территории Советского Союза. Но мама была непреклонна. На телеге хозяева довезли нас до границы, а оттуда мы кое-как добрались до Белоруссии. Вся она была разрушена и сожжена. Не было ничего: ни дорог, ни домов, ни вокзалов. Мы жили прямо под открытым небом возле железной дороги. Через несколько недель нам удалось сесть на поезд. Добирались до Орловщины месяца три, а когда приехали домой – ахнули. От родной деревни не осталось ничего! Уланово пять раз переходило от фашистов к нашим, все было разбито снарядами. Ничто не напоминало о том, что здесь когда-то жили мирные люди. Кругом колючая проволока, сгоревшие танки, пушки, окопы, блиндажи и всего один крохотный домик с трубой.

Немцы угнали в плен всю деревню, и теперь тут осталось всего две семьи. Из них выжила одна, схоронившись в лесных болотах и оврагах. Так что мы вернулись на абсолютно пустое место. Не было ни еды, ни дома, ничего. Мама решила обустраиваться в немецком блиндаже: какой-никакой, а все же кров. Но односельчане пожалели нас и приютили у себя. Так и прожили всю зиму в одном крохотном домике, буквально друг на друге.

Весной, как только растаял снег, мама пошла по колхозным полям. Набрала мерзлой картошки, сварила, натолкла ее, чуть-чуть посолила. Вот так мы и питались. Раскопали рядом небольшой огородик. Сеять было страшно. Кругом все заминировано. В то же время мы начали разбирать немецкий блиндаж и строить землянку. Так началась наша почти мирная жизнь. До Победы оставались считанные дни.

Отец нашелся!

Но удивительней всего было то, что нашелся отец. От него пришло письмо. Оказалось, что он все время писал нам, но письма со штампом «Адресат выбыл» возвращались назад. Три раза наш папа был ранен, лечился в госпиталях, а теперь он в Германии. Родители начали строить планы на жизнь. Папа писал о скорой победе, о том, как вернется на родину, как построим мы дом лучше прежнего и заживем все вместе.

А потом нам пришел толстый конверт, подписанный незнакомым красивым почерком. Это писал папин друг. Настя открыла конверт и завыла. Это не был плач – рев, вой. Отец погиб. Уже после штурма Берлина наши части стали постепенно расформировывать и отправлять домой. Жить солдатам было негде, их размещали в бараках, у местных жителей, или они сами искали свободное жилье. Недалеко от места, где расположилась его часть, был брошенный дом. Отец открыл дверь и, переступив порог, подорвался на мине. Даже после Победы Германия продолжала нести смерть…

…Мама плакала уже несколько месяцев. Она совсем перестала есть и сильно похудела. Все сидела возле самодельной печки-буржуйки и перечитывала последнее отцовское письмо. Слезы пробороздили на ее лице две одинаковые ровные дорожки, и мне тогда казалось, они уже никогда не высохнут. Однажды пришла соседка и, видя, как мама оплакивает отца, сказала: «Ты перенесла столько тягот, столько горя. Мужа слезами не вернешь, а ради детей надо жить. Перестань плакать». Мама будто проснулась от ее слов, бросила письмо в печь и вытерла слезы.


Братские могилы

Весной 1946г. в наше село пришли военные. Долгое время они занимались разминированием полей, чтобы крестьяне могли работать на родной земле. У меня до сих пор осталась в памяти картина – поле, усыпанное белыми костями. Нас тогда собрали всех, и детей, и взрослых. И в две огромные ямы мы таскали эти кости. В одной земле, в двух братских могилах под Орловщиной, были похоронены непримиримые враги: немцы и наши погибшие красноармейцы. А потом колхозные поля распахали, и в местах, где два года назад шли кровопролитные бои, заколосилась пшеница…

Я не могу смотреть фильмы о войне, особенно сцены движущихся обозов. Сразу вспоминаю лица односельчан, усталые и изможденные. Чувствую, как к горлу подступает ком. Нам пришлось рано повзрослеть. У нашего поколения совсем не было детства, его перечеркнула Великая Отечественная война. Но наши родители на фронте и в тылу преподали нам такой урок героизма, терпения, стойкости духа, взаимовыручки и любви, что запомнится на всю жизнь. Думаю, каждому из нас, переживших то время, трудно о чем-либо сожалеть. Только вот слезы душат да нахлынувшие воспоминания не дают спать по ночам...


Рейтинг: 942 / Комментариев: 2
Наталья ПЕТРОЧЕНКОВА
07.05.2010

в начало страницы

Комментарии к статье:

5+ Очень интересно написано! Прочитала на одном дыхании!

Ксю

17:49:23 / 12.05.2010

Спасибо Оксан))) А я писала на одном дыхании.

Наталья

12:01:20 / 13.05.2010


Добавить комментарий к статье:
Текст комментария:
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Введите это число      
Темы недели:
  • Глава города Самары Олег ФУРСОВ подписал постановление о сокращении 37% работников администрации Самары, департамента управления имуществом и департамента градостроительства. Подробнее...
  • В соответствии с прогнозами максимальных уровней весеннего половодья в 16 районах области ожидается выход воды на пойму, а в 69 населенных пунктах — подтопление. Подробнее...
  • В Самарской области опережающими темпами идет старение населения — и в сравнении со всей Россией, и в рамках Приволжского федерального округа. Подробнее...
  • За год заболеваемость туберкулезом выросла в трех городах (Сызрани, Новокуйбышевске, Отрадном) и 13 районах области (Богатовском, Шенталинском, Безенчукском, Большечерниговском, Нефтегорском, Красноярском, Борском, Волжском, Кинельском, Похвистневском и др.). Подробнее...
  • Всемирный фонд природы приглашает жителей Самары принять участие в ежегодной международной акции «Час Земли-2017». Подробнее...
  • Голосование:
    Платите ли вы
    за капитальный ремонт?
    Да
    Нет и не буду
    Буду платить только после проведения государством капитального ремонта моего МКД
    Готов(а) платить, но в меньшем размере
    Готов(а) платить, если будет определен более четкий механизм накопления денежных средств
    Гостевая книга

     
    Разработка сайта daa
    Техническая поддержка городской интернет-портал Отрадный.NET
     Сгенерировано за 0.433 сек.