Газета "Вестник Отрадного"
№11 (1278)
16 марта 2017 года

 Пятница, 24 марта 2017 года 20:03:43 (GMT+4:00)На сайте пользователей/гостей: 0/1 
Афоризм недели:

Сегодняшней работы на завтра не покидай. Золото — не золото, не побывав под молотом.

Русские пословицы 

Лучшее
свежего номера

Поиск:  


реклама
История далекая и близкая
№6 (960) 10.02.2011 г. 
Дневник Людмилы ГРОСС

(Продолжение. Начало в №3, 4, 5 от 20,27 января и 3 февраля)

Хочу вспомнить добрым словом нашего прораба Александра Захаровича ПОНАГОРОВА; главного инженера болгарина Стефана Стефановича СТЕФАНОВА; десятника Александра Николаевича ПОЛЯ (мы называли его «der Schwarzer» за очень смуглую кожу); бригадира плотников цыгана ЧЕЛОМБЕЯ и моего будущего мужа, главного бригадира каменщиков Андрея Ивановича ШАПКИНА.

Они относились к нам, труд- армейцам, по-доброму и другим в обиду не давали. Не раз им приходилось буквально бороться в столовой, чтобы нас не обделяли, чтобы каждой выдавали положенные дополнительные 100 граммов хлеба, а не 500-600 г на всю бригаду.

Вскоре Понагоров организовал курсы каменщиков. Иногда он просто уводил нас подальше от стройки и давал отдохнуть. Знакомил нас с историей архитектуры Рима, Греции, Вавилона или просто рассказывал что-то интересное из области литературы, истории, искусства. Навсегда останется в памяти следующий эпизод.

Мы уже были каменщиками, имели разряд и самостоятельно работали на кладке стен. Кирпич закончился, и тут принесли письма от родных. Мы залезли под леса в холодок, стали читать и, как обычно, расплакались. Пришел Понагоров и спросил: «Почему не работаете?» Одна из нас, всхлипывая и давясь слезами, ответила: «Кирпич кончился». Он вздохнул, усмехнулся (конечно, все понял!) и сказал:

— Сколько лет работаю на стройке, но впервые вижу, как каменщики плачут от того, что у них кончился кирпич!

***

Мы были молоды, и жизнерадостность побеждала уныние. Мы всегда надеялись и ждали, что, когда война закончится, встретимся со своими родными. И главное – вновь будем учиться, познавать и создавать много нового, хорошего, доброго! Пусть не уверяют, что от тяжелой жизни следует опуститься и погрязнуть в болоте мерзости и человеческих пороков, как-то: разврат, пьянство и пр. В этом отношении наша бригада всегда была на высоте, вызывая уважение даже среди наших врагов.

В конце ноября 1943г., когда наступили холода, всех разместили по недостроенным баракам. Жуткую картину представляло собой наше новое жилище. Воспоминания о нем у меня всегда ассоциируются с адом из «Божественной комедии» ДАНТЕ. Стены черные, закопченные, по ним стекают струйки воды.

В одном бараке жило 60 женщин: старых, молодых, плохо одетых, косматых. В чаду, в полумраке, при тускло мерцающих коптилках одни пишут или читают письма, другие чинят одежду, третьи вычесывают вшей. Кто-то плачет, кто-то напевает, кто-то молится или бранится – все это по-русски, по-немецки. Время от времени кто-нибудь плещет ковшом нефть в топку плиты, оттуда вырывается пламя с копотью и дымом и на время ярко освещает всю эту невеселую и прямо-таки жуткую картину…

К весне нам выдали брезентовые полуботинки 42 размера на деревянной подошве. Это дало возможность надеть все имеющиеся чулки, носки, еще чем-то обмотать ноги: сразу стало тепло и сухо. Ведь валенки за всю зиму нам так и не удалось просушить ни разу. Зато какая была мука ходить в этих ботинках по подтаявшему снегу! То и дело надо было останавливаться и откалывать от подошв снежные каблуки. А попробуй в таких ботинках тащить по мокрому или обледенелому трапу носилки с кирпичом и раствором на второй-третий этажи!

Была еще одна вещь, вызывавшая ужас и смятение. Над каждой из нас постоянно висела угроза быть завербованной органами НКВД. Страшно вспоминать отчаяние и слезы девчонок-агентов. Одна из них даже хотела покончить с собой, но, к счастью, от нее вскоре отстали. Другой повезло меньше: ее принудили к длительному сотрудничеству. Не знаю, сколько доносов было у нее на счету. Говорили, что она предала даже собственного мужа…

***

Вторая зима мобилизации опять привела меня на крекинг. На работу нас возили в 3-4-х вагонах по ответвленным рельсам. Один вагон отапливался и был предназначен для русских. Наша бригада, пользуясь чистейшим русским произношением, забиралась в этот вагон, но стоило у кого-нибудь сорваться немецкому слову, как мы тотчас вылетали оттуда к своим.

По утрам на работу вагоны отправлялись точно по времени. Но вечерами мы простаивали перед отправкой по три-четыре часа, порой до самой ночи. Наши вечно мокрые валенки и рукавицы смерзались и стучали об пол, как каменные. В ту зиму мы имели жалкий, прямо-таки плачевный вид. Одежда вся износилась, обтрепалась, приходилось чинить ее чем придется, даже отрезали лоскуты от чехлов матрасов. Валенки тоже прохудились. Чтобы как-то согреть ноги, мы затыкали дыры соломой, паклей.

Получать посылки не разрешалось – только письма и денежные переводы. Платили нам и зарплату — 30-50 рублей. По карточкам ежедневно получали 650 граммов хлеба. На месяц полагался следующий ассортимент: 600 г масла (обычно подсолнечного); 1200 г крупы или макаронных изделий; 2500 г мяса или рыбы; 500 г сахара (если отоваривали печеньем или пряниками, то 1 кг); 3 коробка спичек, 0,5 л водки. Талоны на спички и водку мы, конечно, продавали или выменивали у местных жителей на тыкву, картошку, свеклу, молоко и пр.

Когда бывало совсем туго, один паек из десяти продавали, а девять оставшихся делили на десятерых. 100 г хлеба тогда стоили 100 руб.

Ежедневно ходить в столовую было невозможно, т.к. не хватало отпускаемой по норме крупы. За суп отрывали талонов на 20 г крупы, за кашу – 60 г. Если разделить 1200 на 80, получается 15; т.е. за две недели карточка крупы вся съедалась. За щи отрывали 5 г жиров и 50 г мяса. Но никакого мяса там и в помине не было. Вода, капуста, ложечка постного масла. Хорошо, если попадется кусочек картошки...

***

Ранней весной 1944г. нас перевели жить на крекинг. Из бригады остались только четверо: Женя Юнг, Эльза Рейги, Мария Вольман и я. Мы поселились в комнате одного из бараков для рабочих. Вместо нар там были топчаны. Нам принесли огромный чурбан, которым предстояло отапливать помещение. Но сколько мы ни старались превратить его в дрова, нам это не удалось.

Топили щепочками, обломками досок, которые тайком приносили со стройки. Обычно перед концом рабочего дня мы обкладывали себя вокруг талии этими холодными, мерзлыми, грязными дровами, потом плотнее запахивались и туго подпоясывались. Шли домой как аршин проглотив.

В апреле я тяжело заболела и попала в стационар. Мне вымыли голову мылом «К» (было тогда такое средство), увели в палату и уложили на койку. Когда я проснулась, волосы высохли, а вся подушка была усыпана дохлыми вшами. Тут я и встретила свой 21-й день рождения. Подруга Женя в честь этого события сочинила новую поэму.

В июне 1944г. наша бригада была отправлена в поселок Зольное Куйбышевской области. Разместились в палатках, где двухъярусные нары были сделаны не из досок, а из сплетенных веток. Продуктами снабжали нас очень плохо, т.к. дороги были трудные: горы, обрывы. Хлеб привозили нерегулярно. В столовой готовили суп из гороха и щавеля.

Одно хорошо было в то время: отсутствие строгого контроля со стороны начальства, особенно комендатуры. Место было до того захолустным и труднопроходимым, что сама по себе отпадала угроза побега или совершения какой-либо диверсии. Да начальству и невыгодно было проживать там, где варили только горох и щавель. Вполне достаточно было проверять нас наездами, от случая к случаю.

Но строительство постепенно росло, прибывали новые рабочие, мобилизованные и вольнонаемные. Улучшилось и снабжение продуктами. Потом поселилось в Зольном и начальство, появились комендатура и «холодная» — карцер.

***

Я серьезно заболела, и после поездки в куйбышевскую больницу меня перевели на легкий труд, в санитарки. Медпункт был оборудован прямо в лесу, в палатке. Там мы и жили с медсестрой Марией (Микой) ВАРКЕНТИН.
Я отвозила тяжелобольных в районную больницу (их становилось все больше и больше). Авитаминоз! Зачастую уже через несколько дней приходилось ехать и хоронить отвезенных.

Добиралась, конечно, на попутных машинах, если эти поездки не совпадали с нуждами бухгалтерии или снабженцев. Тогда они брали «доктора» с собой и ждали, чтобы подвезти обратно. Рабочих для рытья могил не давали. Приходилось упрашивать санитаров больницы и шофера помочь похоронить несчастных. А умирали многие. Люди были до того истощены, что порой трудно было установить возраст больного.

Весной началось новое бедствие – малярия. К тому времени медпункт перевели в настоящее деревянное здание. В одном из дачных домиков был устроен даже стационар для больных, на четыре койки. Я работала уже с дипломированным врачом Анной Яковлевной ГОССЕН и двумя медсестрами.

Лихорадка трепала, что называется, каждого второго-третьего. Однако давать освобождение от работы даже во время приступа было строжайше запрещено. «Малярия – это не болезнь: оттрепало – становись работать», —так внушало нам начальство. В то время велись большие земляные работы, и почти весь наш отряд находился на траншеях протяженностью до 20 км. Приходилось постоянно быть рядом, чтобы оказывать помощь на месте.

Какая жуткая картина: больной человек, с посиневшими губами, трясется от лихорадки, лежа где-то под кустом, недалеко от траншеи. После тяжелого приступа, ослабевший до крайности, опять берет в руки лопату или лом, чтобы дать норму в два кубометра. И давали, ведь летний день длинный…

Наступила зима. Затихла малярия. К этому времени наша бригада окончательно распалась. В Зольном остались я и Женя Юнг. Теперь я жила в одном из дачных домиков с парикмахером Эрикой БАУЭР. В одной комнате располагались мы, а в двух других была парикмахерская и стационар для больных...

Окончание следует.


Рейтинг: 922
Подготовила Светлана Углева
11.02.2011

в начало страницы

Комментарии к статье: не найдены.

Добавить комментарий к статье:
Текст комментария:
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Введите это число      
Темы недели:
  • Глава города Самары Олег ФУРСОВ подписал постановление о сокращении 37% работников администрации Самары, департамента управления имуществом и департамента градостроительства. Подробнее...
  • В соответствии с прогнозами максимальных уровней весеннего половодья в 16 районах области ожидается выход воды на пойму, а в 69 населенных пунктах — подтопление. Подробнее...
  • В Самарской области опережающими темпами идет старение населения — и в сравнении со всей Россией, и в рамках Приволжского федерального округа. Подробнее...
  • За год заболеваемость туберкулезом выросла в трех городах (Сызрани, Новокуйбышевске, Отрадном) и 13 районах области (Богатовском, Шенталинском, Безенчукском, Большечерниговском, Нефтегорском, Красноярском, Борском, Волжском, Кинельском, Похвистневском и др.). Подробнее...
  • Всемирный фонд природы приглашает жителей Самары принять участие в ежегодной международной акции «Час Земли-2017». Подробнее...
  • Голосование:
    Платите ли вы
    за капитальный ремонт?
    Да
    Нет и не буду
    Буду платить только после проведения государством капитального ремонта моего МКД
    Готов(а) платить, но в меньшем размере
    Готов(а) платить, если будет определен более четкий механизм накопления денежных средств
    Гостевая книга

     
    Разработка сайта daa
    Техническая поддержка городской интернет-портал Отрадный.NET
     Сгенерировано за 0.532 сек.