Газета "Вестник Отрадного"
№46 (1316)
16 ноября 2017 года

 Вторник, 21 ноября 2017 года 21:32:54 (GMT+4:00)На сайте пользователей/гостей: 0/1 
Афоризм недели:

Хочешь быть здоров? Держи голову в холоде, живот — в голоде, а ноги — в тепле!

Русская пословица 

Лучшее
свежего номера

Поиск:  


реклама
Философия помощи
№21 (663) 26.05.2005 г. 
Хоспис: жизнь продолжается

В России каждые 307 человек из 100 тыс. населения больны раком. Самарская губерния лидирует среди всех областей Поволжья: 360 человек на 100 тыс. населения! На учете у онкологов 60 тыс., примерно каждая 15 семья вовлечена в процесс онкозаболеваний! …Страх, гнев и растерянность поселились в доме. Сколько времени осталось быть вместе? Кто виноват? Что делать? Болезнь не считается с нашими планами. Она старается вырвать нас из круга привычных занятий. Если ей это удается — наше одиночество становится ее союзником, а вслед за ним приходит и бессилие. Но так ли мы одиноки, как нам кажется? Действительно ли никто не может помочь?

Ответы на эти вопросы я нашла в хосписе соседнего райцентра Кинель-Черкассы.

Доктор Татьяна Ивановна МОЛЧЕВА рассказала:

— Четыре года назад, проанализировав статистику, в области пришли к неутешительному выводу: рак молодеет, причем у 25% больных он выявляется уже в запущенной форме. Участковые врачи не очень сведущи в оказании помощи больным. В губернии в ту пору был один хоспис в Самаре на 4 койки. Назрела необходимость создания еще одного — сельского. В апреле 2001г. пошло финансирование из Министерства социального развития. Сначала открыли выездную бригаду, а в декабре того же года межрайонный хоспис. Он рассчитан на 20 коек, обслуживает К-Черкасский район и г.Отрадный.

Хоспис — это не дом смерти. Это достойная жизнь до конца. Наши пациенты — больные, которым практическая медицина помочь не может. Когда возможности химио- и лучевой терапии, операционного вмешательства уже исчерпаны, мы можем оказать им паллиативную помощь, обеспечивающую качество жизни.

— Как это?

— Основная идея — облегчить боль, физические и душевные страдания. В первую очередь подбираем обезболивание. Избавляем от того, что унижает человеческое достоинство. Я имею в виду боль, эстетически некрасивые вещи (понос, рвота, тошнота). Больной не будет кричать от боли, не будет пребывать в испражнениях, его рана не будет источать зловонный запах. А далее — психологическая поддержка. Нетрудно представить, что, узнав о диагнозе, онкобольной сразу попадает в омут переживаний ужаса и страха.

В это время его жизнь меняется, он очень многого лишается. Теряет работу, уверенность в завтрашнем дне, да и в себе тоже. Он понимает, что уже ничем не может помочь семье. Мы стараемся смягчить удар. Разговариваем, слушаем больных. Здесь мы научились и молчать. Человек сам даст знак, когда захочет что-то сказать, а иногда ему просто надо, чтобы кто-то был рядом.

К сожалению, родственники должны работать и не могут на должном уровне оказывать внимание. Дело не только в том, что нужно выполнять врачебные назначения, каждые 2-4 часа делать инъекции, кормить, ухаживать, но больному нужна и психологическая помощь.

— Одно дело, помочь человеку прийти в этот мир — миссия радостная. И совсем другое — оказаться рядом, когда он уходит на тот свет. Какими качествами должны обладать люди, работающие в хосписе?

— При Советах считалось плохой манерой говорить о смерти. А ведь это так же естественно, как и рождение человека. Абсолютно все смертны. Никто не живет больше того, что ему отпущено.

Существует статистика: за первый год работы хосписа коллектив обновился на 50%. Мы гордимся, что за 3,5 года работы у нас не уволилась ни одна медсестра. Была хорошая подготовительная работа. Коллега из Англии Вынди ДЖОНС, директор Британо-Российского общества «Хоспис», прожила у нас две недели. Когда прочитала часть лекций, несколько сестер ушли. Мы рады, что смогли создать в коллективе климат психологической поддержки. Не скрою, мы все здесь ломаемся. Если выпадает, что в смену погибает молодой человек, медсестра выбывает из строя на 10-14 дней. Важно, чтобы ей помогли выйти из этого состояния. Но если вовремя подставить плечо, потом отдача будет колоссальной. Наши медсестры умеют выслушать, понять, поправить одеяло, подать стакан воды. Они сделают все именно так, как человек этого хотел.

— Пациенты знают о своем страшном диагнозе?

— В Англии в 70-е годы диагноз сообщался в 30% случаев, сейчас о нем знают до 80% онкобольных. В России по этому поводу очень много полемизируют. В последнее время мы столкнулись с тем, что доктора онкодиспансера говорят прямо в лоб. Иногда наоборот, у человека 4-ая стадия рака, а ему пытаются внушить, что все прекрасно.

Вопрос «сообщать или не сообщать диагноз» звучит неправильно. Его надо ставить так: готов ли он услышать от тебя диагноз? Готов ли ты разделить с ним то, что услышишь в ответ? Это должно обязательно исходить от самого больного. У нас прошло 350 человек, и только десятая часть пациентов хочет знать, что с ним.

Обычно больного привозят со словами: «Доктор, мы ему не говорили». При этом выясняется, что в онкодиспансер они ездят два года, ему сделали три операции, семь раз облучали… Да у него сидит это внутри занозой. Ему хочется поделиться с кем-то. Родственники заняли оборону, а он боится прорваться. И одна, и другая сторона страдают.

Когда больной говорит «хочу знать», я объясняю родственникам: «Вы не имеете права умалчивать. Он хочет успеть что-то еще в жизни сделать: дом подписать, наследством распорядиться и т.д.». Есть сильные люди, преимущественно мужчины, которые просят: «Доктор, я хочу знать, что со мной и сколько мне осталось». Я даю время, чтобы человек еще подумал. Через день-три мы садимся один на один и обсуждаем проблему. Здесь лгать невозможно.

— Что вы говорите?

— К сожалению, так получилось, что именно у вас оказалось серьезное заболевание. Мы пытаемся вам помочь, но в исходе не уверены.

— Что в ответ?

— По-разному. Чаще, даже предполагая диагноз, услышать его настолько страшно и больно, что человек замыкается, плачет. Кто-то отворачивается к стене. Я буду оставаться в палате час, два — сколько нужно, пока он не захочет поговорить. Когда шок пройдет, обязательно появятся вопросы.

У нас был мужчина 48 лет. Простой механизатор. Его состояние ухудшалось на наших глазах, он погиб в течение года. Когда ему становилось плохо, мы суетились, пытаясь помочь, а он трогательно заботился о медсестрах: «Ну что вы, вам самим надо отдохнуть». Потом было вообще удивительно. Мы поговорили о подтвержденном диагнозе. Он съездил домой, показал место, где хочет быть похоронен. Сказал, кого пригласить на похороны и как все сделать. Он не только сам подготовился, но и семью подготовил. И жена, и дети были нам благодарны, и мы чувствовали, что сделали для него все, что могли. Он сам распорядился оставшимся кусочком своей жизни. А вообще, даже умирая, они верят, что мы им поможем. Эта вера их держит, она их цепляет за жизнь.

Мы привыкли говорить о высоком. Например, надо съездить в Москву, там сделают облучение. А на самом деле нужны прописные истины. Допустим, через каждые два часа сделать перевязку. Каждые полтора часа накормить пищей. Если это лежачий больной, каждые полтора часа делать ему массаж, растирание. И когда мы обучаем всему этому родственников, когда они делают конкретные вещи для родного человека, им самим становится легче. Они понимают: все, что они могут сделать, они делают. И потом не остается недосказанности, чувства невыполненного долга.

Бывают состоятельные люди. Одни хотели везти мать в Новосибирск. Женщине оставалось жить 2-3 недели. Сама она желала провести остаток дней в покое. Может, там ей что-то и сделали бы и она прожила бы чуть больше или меньше, но она не хотела этого. Пришлось вести сложный разговор с сыновьями, убеждать, что раз она не желает, не надо ее туда везти.

— Вы видите, сколько человеку отмерено?

— Об этом знает только Бог. Можем сказать семье, что осталось совсем немного.

— Что необходимо в последние часы жизни?

— По-разному. 80% больных хотят оказаться дома, в кругу семьи. Мы настаиваем на продолжении госпитализации только в том случае, если видим, что обеспечить уход дома не смогут. Там сильно выраженный болевой синдром, они не сумеют оказать помощь, будет хуже. Мы рекомендуем, но решать — прерогатива больного. Мы всегда на его позиции.

Среднее пребывание в хосписе 28 дней. В Кинель-Черкассах есть выездная бригада, которая, получив сообщение из больницы, едет к больному, назначает лечение, обучает родственников. Но если с острой зубной болью вы выпили таблетку и все прошло, то здесь вы пьете таблетки одну за другой, а боль все нестерпимей. Каждый день приходится усиливать лечение. Мы предлагаем лечь в хоспис.

— Говорят, смерть обнажает все самое хорошее в человеке и все самое плохое…

— Плохое на поверхности, а до хорошего еще надо добраться. Слишком много горя, шока, агрессии. Если 33-летнему парню поставили диагноз «рак легкого с метастазами в голову», он озлоблен на весь свет, а на нас в первую очередь. Мы же в белом халате. Нужно не принять это на себя, а понять и помочь ему, ведь ты еще будешь жить, а ему осталось недолго.

Иногда медсестер обижают. Родственники могут быть недовольны. Им кажется, что дома они ухаживали бы лучше. Но когда сами возьмут на себя сей труд, говорят: «У вас ему было комфортней. Он был ухоженный, не кричал от боли. А здесь мы ночами не спим, он все время что-то просит, капризничает». Дома больные агрессивны. «Я ухожу,— рассуждают они, — а вы остаетесь. Вам-то хорошо!» Очень мало людей, способных простить такой диагноз. А в хосписе они все в равных условиях. Само отделение их дисциплинирует, поднимает на другой уровень. Да, тебе плохо, но соседу было еще хуже. А сейчас ему помогли, и он стал спать ночами. Его привезли на каталке, а теперь он может выйти встретить родственников. Они начинают переживать друг за друга. Недавно погибла молодая женщина, они были потрясены! Если дома больные диктаторы, то здесь умеют сострадать.

— Бытует мнение, что свой долг должны отдать близкие. Негоже отправлять больного в хоспис…

— Оно глубоко ошибочно. Мы, как можем, пытаемся с этим бороться. Если вы умеете ухаживать, это одно. Но, к сожалению, часто не знают элементарных вещей. Родные под лежачим больным не умеют простыню постелить, обработать кожу, почистить зубы, прополоскать рот, не знают чем кормить.
Я высоко ценю работоспособность всего нашего коллектива, но основное время с пациентами проводит медсестра. Первый показатель отношения к больному — чистота в палатах. А бывают и распадающиеся раны, и человек, например, с метастазом в позвоночник, ходит под себя. Иногда приходится 3-4 раза в день менять постельное белье и подмывать его. Дома родственники не умеют этого делать. А здесь больной лежит полностью обездвиженный, но ухоженный. Чисто выбритый, никакого запаха, белоснежные простыни и пододеяльники.

Если вдруг случилась беда, лучше обратиться к нам. Мы научим, как и что нужно сделать. Тут ведь важно, не как вы полагаете, а как больному лучше. Принято считать, что чем больше накупил фруктов и шоколада, тем больше сделал. Нам не надо две сетки, нужно 200 граммов творожка, допустим, и пакетик кефира, остальное мы здесь приготовим.

— Ну скажите, что у вас были счастливые случаи выздоровления.

— Был 28-летний парень. Но это оказался неподтвержденный диагноз, ошибка врачей и наша, потому что мы его сюда взяли. А вообще, что бы там ни говорили, но рак пока неизлечим. Сейчас абсолютно каждый прошел школу «ЗОЖ». Все читают, пробуют лечиться. Это ужасно, потому что еще никому не помогло. Пьют яды, которые токсичны и действуют на почки и печень, а там и так уже метастазы. Если вы хотите лечиться народными средствами, говорим мы, то это дома.

— В таких ситуациях человек обращается к Богу?

— Мы поначалу тоже так думали, но никакой закономерности нет. Такой стерженек должен быть в глубине самого человека. Это надо было, например, 19-летней девушке. Она захотела увидеться со священником. Но много людей, проживших долгую жизнь, так и не пожелали общаться с Богом. У нас есть молельня, ею пользуются иногда больные. Собираемся строить небольшую часовню. Очень тесно работаем с церковью, но в понятие «духовность» включаем не только это. Духовность — это пласты внутри человека. Это что-то еще, что надо как-то извлечь из него в конце жизни, чтобы он сам поверил, что жизнь была прожита не зря.

— Молодая девушка — это, наверно, большая растерянность?

— Это огромное горе для родителей. У нее было очень тяжелое состояние, но больше нам пришлось работать с семьей. Агрессия была направлена на нас, но вообще-то она против потери ребенка. В первые дни были угрозы в наш адрес, обвинения: вы не умеете, не знаете... Мы даем им право и на это, потому что потерять дитя — что может быть страшнее?!

А потом понимание было достигнуто. Показывали анализы, звонили в Самару, общались… Потом мама перешла на нашу сторону и нам сразу стало легче, потому что бороться против болезни и против родственников очень тяжело. Надо много разговаривать, пропускать все через себя, чтобы они почувствовали, что мы рядом и пытаемся помочь. Да, мы не вылечиим, но облегчить страдания сможем...

— Что такое «выездная бригада»?

— Это и начальный, и заключительный этапы работы. Звонит участковый или онколог, мол, есть такой больной. Мы едем, смотрим. И если это действительно подтвержденный диагноз, есть выписки, справка из онкодиспансера, берем на учет, знакомимся с семьей. Когда попадаешь в семью впервые, попадаешь в омут горя, злобы и ненависти. Но потом все налаживается. Мы своего больного лелеем от начала и до конца. Привозим бесплатно лекарства, расписываем процедуры по часам. Если тяжелый больной, навещаем два раза в неделю, если полегче, раз. Смотрим динамику. Когда необходимо, обучаем родственников и инъекциям, и перевязкам, и промыванию.

— Нечеловеческий труд. Как вы с этим живете? Как беду несете домой?

— Поначалу было очень страшно. Я по образованию педиатр, долго проработала с детьми. Нас учили лечить и возвращать. Здесь приходится терять. Но за это время в нас что-то изменилось. Мы стали другие. Духовно богаче. У нас больше оптимизма, веры друг в друга. Мы научились видеть истинные ценности.

От рака не застрахован никто: ни самый богатый, ни самый знаменитый. И мы стали принимать жизнь такой, какая она есть. Умеем беречь семью. Не несем домой стресс, боль, а только чувство уважения к человеку и яркости жизни. Как сказал кто-то из великих, если мы не будем задумываться о смерти, грош цена нашей жизни. Она проходит неоценимо, мы не думаем, что в ней оставим. Надо ценить жизнь, пока она есть и пока мы еще что-то можем в ней сделать. А стрессовые ситуации лучше обсудить на работе. В выездной бригаде у нас есть круглый стол. Там можно налить по бокалу чая, посидеть и выплеснуть всю боль.

— Как оценивает ваш труд государство?

— Финансирует Министерство социальной защиты населения. Медикаменты и питание бесплатные. Доплата персоналу — 30%. У санитарок за то, что они умывают, подмывают, перестилают, водят в туалет, кормят с ложечки — 1200 рублей. Просто служение! Мы очень дорожим медсестрами, но младшим медперсоналом еще больше.

— У вас на бейджике бабочка…

— Это символ хосписного движения, символ продолжающейся жизни. Она с момента создания первого хосписа в Англии, с 1967г.

Мы не откажемся от помощи тех, кто готов помочь онкобольным. Необязательно это будет человек специализированного труда. Волонтеры — это не те люди, которые придут мыть нам полы. Придите почитайте книгу, поговорите. Можете посадить цветы. За все в этой жизни надо платить. Если есть возможность, какую-то часть своей души отдайте, пожалуйста, больным. Не откажемся и от помощи благотворителей. Мы могли бы приобретать пациентам памперсы и дополнительное питание.

***

Встретились мы и с больными. Геннадий Васильевич БАРКОВ, Владимир Ефремович КУЗНЕЦОВ, Александр Моисеевич ЯШУТКИН — из района. Чистенькие, аккуратные, в добром расположении духа, они сидели в уголке отдыха. В адрес персонала — только добрые слова.

Глубокое заблуждение полагать, что пациенты хосписа лишь о смерти и думают. Они живут так же, как и мы. Только они приобрели умение ценить секунду, минуту, час жизни, а не строить грандиозных планов, не радоваться накопленному.

И кто скажет, что драгоценнее: услышать первый крик ребенка, явившегося в наш мир, или избавить от крика уходящего в мир иной?..


Рейтинг: 1697
Л.Некрасова
26.05.2005

в начало страницы

Комментарии к статье: не найдены.

Добавить комментарий к статье:
Текст комментария:
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Введите это число      
Темы недели:
  • Российские школьники и студенты взяли треть всех медалей на Всемирной олимпиаде робототехники. Подробнее...
  • 12 октября на территории завода «Технолайн» в Отрадном во время проведения техосмотра ковша экскаватора на машиниста-экскаваторщика ООО «Тепломонтаж» наехал автомобиль КамАЗ. Подробнее...
  • После одобрения на думских слушаниях проект антиалкогольного закона был отправлен на обсуждение в комитет по промышленности, предпринимательству и торговле губернской думы. Подробнее...
  • В этом году в Самарской области вырастет налог на имущество физических лиц: по сравнению с 2016 годом он увеличится на 20%. Подробнее...
  • Голосование:
    Платите ли вы
    за капитальный ремонт?
    Да
    Нет и не буду
    Буду платить только после проведения государством капитального ремонта моего МКД
    Готов(а) платить, но в меньшем размере
    Готов(а) платить, если будет определен более четкий механизм накопления денежных средств
    Гостевая книга

     
    Разработка сайта daa
    Техническая поддержка городской интернет-портал Отрадный.NET
     Сгенерировано за 0.508 сек.