В предыдущем номере «Вестника» на 1 стр. мы начали рассказ о нашем земляке Евгении КАТЫРИНЕ, который недавно окончил Ульяновское гвардейское суворовское училище ВДВ. За 19-летнюю историю газеты это первый суворовец, появившийся на наших страницах. И при встрече с ним мы решили подробнее узнать о внутренних распорядках этого учебного военного заведения, о том, как воспринимают 14-летние мальчишки непростую военную жизнь, где все подчинено дисциплине.

— Лидер должен соответствовать высоким критериям, — рассуждает Евгений. — Если ты хромаешь в учебе, пасуешь в военной подготовке и еще проявляешь эгоизм, офицеры это быстро заметят. И тогда никакие другие самые замечательные личные качества тебя уже не выручат. В общем, мы все очень скоро поняли, что быть ответственным за взвод – дело трудное. Хотя все курсанты нормально приняли старое суворовское правило: «один за всех – все за одного». Мы как-то сжились с ним, и если кто завяз, например, в учебе, то товарищи приходили на помощь. Бывало, и спать ложились позже, чтобы кому-то помочь.

А как иначе? Ведь один курсант может потянуть вниз весь взвод, и тогда забудь об увольнительной. Но взаимовыручка хороша не только по таким рациональным соображениям. Оказывается, суворовский принцип товарищества поднимает общий дух! И со временем у каждого из нас появилась полная уверенность в том, что, когда мы вместе, все преграды преодолимы. Такое трудно словами передать, это нужно прочувствовать самому.

С первых уроков Евгений понял, что учеба в суворовском отличается от школы, как небо от земли. Преподаватели там имеют гораздо больше прав. Их требования – непререкаемый закон №1, и каких-то проблем с дисциплиной нет и в помине. Хотя в целом учиться трудно. Курсантов ко многому обязывал физико-математический профиль училища и серьезный акцент на истории России и Великой Отечественной войны.

В числе военных дисциплин — инженерная, огневая, строевая, медицинская подготовка. Изучали также основы топографии, тактики, на третьем году ввели рукопашный бой. То есть ребята получили добротное начальное военное образование, с которым дальше можно поступать в высшие военные училища.

Как подчеркнул Евгений, патриотическое воспитание в отдельную дисциплину не выделено, но любовью к Отечеству пронизано абсолютно все. Там создана такая обстановка, «что все само к тебе прилипало, в том числе и чувство гордости за принадлежность к суворовскому братству».

Чтобы у читателей не сложилось впечатление, будто все 90 товарищей Евгения прошли эту школу без сучка и задоринки, стоит сказать о том, что 11 человек такую нагрузку не выдержали и в первый же год по собственному желанию из училища ушли. Одни слишком тосковали по родным семьям, другим не хватило воли принять общие требования и обязанности.

— На первых порах и меня сильно тянуло домой, — говорит Евгений. — Но я держался мыслью о том, что на полпути с дороги не сворачивают. А потом, когда все мы стали не поврозь, а единым, сплоченным коллективом, это настроение ушло. Требования жесткие? Да, но ведь никто с меня не требовал невыполнимого. Постоянно нужно напрягаться? Но ведь я и стремился к такой жизни, которая закаляет.

Запомнились слова одного офицера, который привел такой пример: «Если человек перестает ходить, мышцы его ног очень скоро становятся дряблыми. Если человек перестает напрягать мысли, тело, волю, то он, по сути, утрачивает человеческий облик. И такие, как правило, становятся полностью зависимыми от собственной лени, от обстоятельств, от чужой воли. Не хотите быть тряпками, о которые вытирают ноги, — работайте над собой, преодолевайте себя».

Один знакомый недавно мне сказал, что жить три года в подчинении и постоянном послушании – значит, лишиться способности самостоятельно мыслить и принимать решения. Отвечу всем, кто думает так же. Во-первых, подчиняясь разумным требованиям, мы приобрели хорошие навыки. Они доведены до автоматизма и останутся на всю жизнь. Во-вторых, все обучение и военная подготовка как раз и сводились к тому, чтобы мы учились думать и поступать самостоятельно.

— Как вас наказывали за провинности и ошибки?

— Как в армии — внеочередным нарядом. Это когда дежурный офицер отправляет на хозработы, ты надеваешь рабочую одежду и идешь чистить, драить, мыть там, где прикажут.
— Вспомни самый яркий эпизод, оставшийся в памяти.

— Со второго курса началась десантная подготовка, и с нами работали долго и серьезно. Прыгали сначала по баллонам, со ступенек, с небольшой двухметровой высоты. Главное, чтобы ноги во время приземления вместе были. Между стопами и коленками зажимали деревянные бруски и так прыгали.

А потом был прыжок с вышки, высота которой примерно равна высоте 9-этажного дома. Первый прыжок с вышки – это, конечно, преодоление страха, зато потом — уже удовольствие. Когда сдали зачет по прыжкам с вышки, нам выписали разрешение на настоящие парашютные прыжки. Но это уже с разрешения родителей. Рядом с Ульяновском базируется 31-я отдельная десантно-штурмовая бригада, и вот мы каждый день выезжали на базу десантников и там учились складывать парашюты, сами готовили все к прыжку. Вот где пригодилась выучка делать все аккуратно и тщательно, по принципу «мелочей не существует».

Наконец-то настал день первого прыжка. Нас привезли на аэродром в 4 часа утра, мы надели парашюты. Самолет Ан-2 брал по девять человек, и я в своем звене прыгал крайним. У десантников нет слова «последний». Страшно было. Стою перед бездной, дух захватывает, но прыгнул. После первого прыжка начальник училища вручил всем значки парашютиста. Интересная деталь: когда ехали на аэродром, все молчали. А на обратном пути стоял сплошной гомон! В следующих прыжках страха уже не было совсем, и только волшебное состояние полета, и красота неба, и красота земли. Кстати, мой отец тоже начал прыгать с парашютом. Уже три раза для этого ездили с ним в Бобровку. Скажу вам — это отлично, когда родной человек не только умом понимает тебя, но и приобщается к твоим делам. Отец пришел за мной в казачество, вслед за мной надел парашют и вообще помог мне осуществить заветную мечту.

Слово отца

— Три года преодоления было не только у сына, но и у нас с женой, — рассказывает Михаил КАТЫРИН. — Короткий вечерний разговор по телефону был таким: «Женя, все нормально?» — «Все хорошо. Жив-здоров. Учусь, служу». — «Что ел сегодня?» — «Вкусно, сытно. Спокойной ночи». И так три года. Короткий летний отпуск сына пролетал как одно мгновение. А вот с нынешнего года в Суворовские училища будут принимать ребят уже после пятого класса. Если родители готовы расстаться с детьми на 7 лет, то проводят они малышей, а встретят юношей-воинов. И знаете, так радостно: там снова большой конкурс!

Далеко не случайно очень богатые люди привозят туда своих сыновей. Все прекрасно понимают, что именно в этих училищах хранится старая русская традиция воспитания и обучения воинов, классическая военная школа. За время Жениной учебы я старался как можно больше узнать о Суворовских училищах и, признаться, был потрясен такой информацией, что эти военные учебные заведения часто находятся под угрозой закрытия. Но каким-то невероятным чудом еще держатся. Говорят, что их существование отстаивает немалая группа высших военных чинов, как правило, тех, кто сам когда-то прошел отличную суворовскую школу. На мой взгляд, это редкие островки, где сохранилось здоровое образование и воспитание настоящих сынов Отечества.