Газета "Вестник Отрадного"
№20 (1287)
18 мая 2017 года

 Среда, 24 мая 2017 года 13:59:39 (GMT+4:00)На сайте пользователей/гостей: 0/3 
Афоризм недели:

Добрыми путями Сам Бог управляет.

Русская пословица 

Лучшее
свежего номера

Поиск:  


реклама
История далекая и близкая
№13 (1019) 29.03.2012 г. 
«Как много прожито,
как много пережито»

(Продолжение.
Начало в №12 от 22.3.2012)

Подошла пора осеннего ненастья, зарядили дожди. Черноземные дороги превратились в сплошное месиво. Темнело рано. Как-то раз к нам пришла соседка и сообщила маме:

– Наташ, говорят, немец в кольцо пошёл. Каюк нам теперя…

Мы, дети, не могли понять, немец то ли нас в кольцо забирает, то ли сам он в кольцо попал. Однажды ночью мама услышала крики под окном, ржание лошадей и разбудила нас: «Вставайте! Похоже, немцы пришли!» Мы перепугались, никак не могли прийти в себя. Но затем мама прислушалась и говорит: «Слава Богу, наша речь за окном, спите!»

В дверь постучали. Вошли солдатики в набрякших от дождя шинелях, ботинки и обмотки по колено в грязи — сапог-то у них не было. Мама велела им раздеться, достала из печи щей, картошки в мундире, огурцов соленых из погреба: «Чем богаты…» Расстелила на полу солому, что на растопку приготовила. Солдаты наспех поели и, повалившись на пол, тут же уснули.

А мама всю ночь стирала, штопала, сушила на печи их одежду. Утром командир хотел отблагодарить ее — предлагал деньги, но она не взяла. Он всё же украдкой сунул их в печурку у загнетки. Мама потом все сокрушалась: зачем он это сделал, ведь сами голодные, измученные.

…В ожидании немцев колхозники стали прятать хлеб, чтобы не достался врагу. В риге, где хранили корм для скота, выкопали глубокую яму, поставили туда ларь, ссыпали зерно, накрыли полотнами, затем соломой, засыпали слоем земли и хорошо утрамбовали, а сверху наполнили овин кормовой соломой. Вещи мы засунули под русскую печь, связали в узлы самое необходимое. Лаз заложили кирпичом и замазали. Думали: если придется покинуть свои места, то после пожарищ печь останется — хоть что-то да уцелеет.

Через наше село потянулся поток беженцев. Одно семейство вырыло на краю поселка землянку и осталось там жить. Обошел нас треклятый фашист и с севера, через Курск и Орел, и с юга, через Миллерово, дополз до Сталинграда. А мы оказались в кольце. Бомбили наш родной Воронеж, Калач-на-Дону, Бутурлиновку. На Тишанском разъезде взорвали склад с боеприпасами.

С осени в наше село определили на постой резервную часть. Нам достался жилец-мужчина. Он принялся уделять маме излишнее внимание. Тогда она договорилась с соседкой обменяться квартирантами, и у нас поселилась медсестра Зоя, уже побывавшая в боях. Мама уступила ей свою кровать с периной, а сама спала с нами на печи. Зоя была красавицей: белолицая, чернобровая, с коротко остриженными каштановыми волосами. Она очень тосковала по любимому лейтенанту, что остался в Таловой. Всю зиму они провели в разлуке.

К весне резервная часть снялась с постоя, ее отправили в Сталинград. Не успел эшелон отойти от Таловой, его тут же разбомбили. Не знаем, уцелела ли наша Зоюшка. На прощанье мама испекла ей корж, а та подарила моей сестре Оле свой портфель. Это был ценный подарок: все школьники в то время носили самодельные сумки из холстины на длинной лямке, обшитые цветными лоскутками.


НЕЛЕГКАЯ ДОЛЯ

Один недоброжелатель, вернувшийся с фронта, сообщил властям, что наш отец собирается дезертировать. В дом пришли с обыском: лазили на чердак, в погреб, все сараи обшарили, заставили маму показать последние письма, но так ни с чем и удалились. Шли недели, месяцы, но от отца не пришло ни строчки.

В деревне не было церкви, но большинство женщин собирались по воскресеньям и праздникам у кого-то на дому и молились. Перед Благовещением мама посылала нас за огнем, мы зажигали свечу и приносили в застекленном фонаре. На притолоках двери и перед иконами на потолке рисовали крестики копотью.

Жизнь становилась всё тяжелее. Женщины-соседки зимой впрягались в большие салазки с бирюльками и со старшими детьми выезжали ночью в поле, чтоб наломать подсолнечной ботвы и соломы, оставшейся от свезенных ометов. Ведь топили кизяками, а они без пучка соломы и ботвы не загорались.

Председателя колхоза никто не называл по имени-отчеству, а за глаза все звали Душаком: то ли в насмешку за его «добрый» характер, то ли от слова «душить». Однажды мальчишки, пахавшие поле, сели немного отдохнуть, а он налетел на них, как ворон, и давай шлепугой (кнутом) стегать: «Чего, щенята, расселись? А ну работать!» За пропадавшую в поле солому и ботву готов был всех в тюрьму засадить, потому и ездили бабы ночами украдкой. Хотя весной старая ботва только мешала обработке полей.

…Мама заквашивала молоко. В четыре утра она с соседками отправлялась пешком в Таловую, чтобы его продать. На вырученные деньги приносила литр керосина и пачку спичек. Их продавали по 100 штук в бумажных пакетах, и к ним прилагалась дощечка для зажигания, покрытая серой. Иногда приносила килограмм каустической соды для варки мыла.

Когда резали овец, мясо свозили на базар. На еду оставались ножки, хвосты, головы и ливер, а из кишок, внутреннего жира и каустика варили мыло — серое, с неприятным запахом. Для стирки оно вполне годилось, а обмылками или щелоком мыли голову. Постояльцы обычно заносили нам в дом платяных вшей. Мама утром загружала их постель в железное корыто и отправляла в печь – «жарить дерюжки».

В первый военный год заболела наша корова Буланка, и ее сдали на бойню. Вместо нее мама купила молодую непоседливую полуторницу Зорьку. И телилась она почему-то не зимой-весной, как все коровы, а летом. Мама боялась пускать ее в стадо: как бы рогом в бок не пырнули. Так Зорька стала моей подопечной. В будни я больше не могла играть с детьми. Не успеешь оглянуться, как корова со спутанными передними ногами заковыляет на гору или залезет в чужой огород. А однажды и вовсе исчезла. Брат Ваня нашел ее увязшей в трясине: в том месте, где летчики из соседнего села (там был аэродром) наметили себе квадрат для бомбардировки. Осколки летят, завывая, моторы ревут. Зорька пытается выбраться из грязи, но сил не хватает, она же стельная. Ваня в грязи нащупал узел с петлей на путах, кое-как развязал его, накинул верёвку на рога и тянет: «Ну, Зорька, давай, иди, иди!» А она — ни с места. Раздался очередной взрыв, корова дернулась и, наконец, выскочила. Пригнал он ее на пруд, вымыл. Маме не сказали про эти злоключения. А утром по сараю уже теленочек бегал. Мама надоила молозива, часть отдала теленку, а часть запекла для нас в форме из-под хлеба в печи.

Зорька щедро отплатила нам за заботу: давала много жирного молока. Но мы ели его только «бритое»: утром в глиняном горшке получалась целая горловина отстоя сливок. Мама вычерпывала их деревянной ложкой в большой кувшин, а оставшееся молоко шло нам на питание.

В кувшине набиралась сметана, ее били в деревянной маслобойке, получившееся масло топили и сдавали как налог вместо 100 литров молока. Тот налог был не единственным. Нужно было сдать еще 100 яиц (хотя куры неслись плохо — кормить их было нечем) и 1000 рублей. Для этого продавали баранину и бараний жир. Часть мяса, шкуры, овечью шерсть тоже сдавали в счет налога.


В ЗИМНИЕ ХОЛОДА

У нас была семилинейная керосиновая лампа. Однажды во время игры Ваня нечаянно разбил ее вдребезги. Мы хотели представить это как «несчастный случай», но маму провести не удалось — она отстегала всех полотенцем. С тех пор мы довольствовались коптушкой. Огонек ее был меньше, чем у свечи. Зимними холодными вечерами, когда на улице завывала пурга и окна опушало инеем, мы все забирались на печь. И при свете коптушки мама и Оля вязали для фронта носки и трехпалые солдатские перчатки. Мама рассказывала нам сказки и истории про старину. Она часто плакала, ведь столько испытаний на нее свалилось!

Когда в доме не было спичек, Ваня стальным кресалом высекал из кремня искру, подложив отходы от конопли, чтобы они начали тлеть. Без огня зимой было особенно тяжко. В четыре утра мама будила Ваню: «Сынок, иди огонь добывай». Он еле вставал, брал фонарь с коптушкой, спички-самоделки (прутики, конец которых опускался в растопленную желтую серу) и шёл к соседу-комбайнеру, что остался по броне.

У того пылала 10-линейная лампа, и топились они вольной соломой. Ваня зажигал серную спичку от тлеющей в печке соломы, от нее – коптушку, и нес ее домой, чтобы разжечь печь. А иногда мама будила его ночью и просила:

– Вань, пойдём овец поглядим, вдруг какая окотилась — ягнята замерзнут.

Для новорожденных малышей и их мам на полу мы стелили солому. Иногда в доме находилось по две овцы и пятеро ягнят. Выводили их в сарай, только когда окрепнут. Потом начинали рубить для них кормовую свеклу мелкими кубиками, подпаивать коровьим молочком из бутылочки. А однажды мы с Ваней ранней весной нашли в поле зайчонка. Долго его выхаживали, но перед осенью он убежал на волю.

Нашими любимыми праздниками были Рождество Христово и Пасха. Мальчики собирались стайками и ходили по домам славить Христа, но не так, как в нынешнее время: прийти молча, чтобы только получить гостинец. Дети с малых лет знали тропарь и кондак к Рождеству, входили в дом и спрашивали: «Можно Христа прославить?» Читали, что положено, после чего получали кто денежку, кто блинец. И так ходили до утра.

Но в 1943г. Ваня вернулся очень быстро и спрятался в тени за печкой. Мама с трудом добилась от него объяснений:

– Соседи сказали, что дед Михаил забрал в правлении какую-то бумагу про отца.

Это было извещение: «Матвеевой Наталье Михайловне. Ваш муж, Матвеев Василий Павлович, находясь на фронте, пропал без вести. Подписи, печать». Сбоку бумага была отрезана. Мама подумала вслух:

– Наверно, там было написано: убит или погиб, а дедушка попросил это вырезать…

Весь день в нашей избе толпился народ: все сочувствовали, плакали. У бабушки Натальи в то время на фронте было пятеро сыновей и зять. И никто не знал, вернутся ли они домой…

…Однажды ночью кто-то постучал в окно. Стекла замерзли, ничего разглядеть было невозможно.

– Хозяюшка, пусти переночевать, – раздался голос.

Мама боялась лихих людей, которые грабили солдаток.

– Не могу, у меня дети и на печи, и на полу. Изба тесная. Перейди плотину, там в правлении огонек горит, сторож ночует, там тепло.

И вдруг ее осенило, что это голос мужа. Стоит, вся оцепеневшая. Уж не сон ли?

– Василий, да неужто это ты?

– Я, я!

Мать нас тормошит:

– Дети, вставайте, радость-то какая! Отец живой!

Бабушка Татьяна в последнее время неважно себя чувствовала. Говорила матери: «Хоть бы знать, что Василий живой, я умерла б спокойно. Как же ты одна будешь детей поднимать?» И как будто выполнила свой последний долг: дождалась зятя, а через три дня ее не стало.

(Продолжение следует)


Рейтинг: 950 / Комментариев: 1
Светлана Углева
30.03.2012

в начало страницы

Комментарии к статье:

Более удачные мемуары,нежели мемуары Демкина. колбасы ему вдоволь не хватало,в музей его первым не пустили. Сравните,А.С.Демкин с теми испытаниями,которые пришлись на долю этой женщины и её семьи. Про колбасу они тогда и не мечтали,а про музеи-даже и не слышали.И ничего-ни слова ропота к своей стране.Понимали-время такое было. Вот ещё примеры достойных воспоминаний-
www.zavtra.ru/content/view/moj-rod-moj-narod/
А готовиться нам тоже нужно к таким испытаниям-скоро и спички будем по 2 раза жечь,и мыло варить,и керосинками свое жилище освещать.
www.zavtra.ru/content/view/esli-nastupit-haos/

Сергей Семенович

18:48:28 / 02.04.2012


Добавить комментарий к статье:
Текст комментария:
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Введите это число      
в начало страницы

Темы недели:
  • По результатам проверки, проведенной Счетной палатой РФ, реализация государственной программы «Доступная среда для инвалидов» пока не привела к существенному повышению доступности для них различных объектов и услуг. Подробнее...
  • «Более 400 жителей Приволжского федерального округа сегодня воюют на стороне террористов за пределами России, в том числе в Сирии», — такое сообщение сделал секретарь Совета безопасности РФ Николай ПАТРУШЕВ на выездном совещании 16 мая. Подробнее...
  • Россельхознадзор сообщает, что на территории Самарской области официально подтверждена вспышка птичьего гриппа. Подробнее...
  • Голосование:
    Платите ли вы
    за капитальный ремонт?
    Да
    Нет и не буду
    Буду платить только после проведения государством капитального ремонта моего МКД
    Готов(а) платить, но в меньшем размере
    Готов(а) платить, если будет определен более четкий механизм накопления денежных средств
    Гостевая книга

     
    Разработка сайта daa
    Техническая поддержка городской интернет-портал Отрадный.NET
     Сгенерировано за 0.349 сек.