Газета "Вестник Отрадного"
№38 (1308)
21 сентября 2017 года

 Суббота, 23 сентября 2017 года 22:15:59 (GMT+4:00)На сайте пользователей/гостей: 0/3 
Афоризм недели:

Кто говорит, тот сеет. Кто слушает, тот собирает.
Мало говори — больше услышишь.

Русские пословицы 

Лучшее
свежего номера

Поиск:  


реклама
Малоизвестные страницы войны
№7 (1222) 18.02.2016 г. 
Подводное братство

Одним из факторов нашей победы в Великой Отечественной войне стало то, что сотни тысяч молодых людей хранили в душе святые понятия: Родина, самопожертвование, честь. Такой высокий духовный настрой способствовал массовому героизму русских воинов, помогал им бороться и выходить из самых безнадежных ситуаций. Вот что случилось 3 августа 1941г. в Балтийском море на подводной лодке «С-11».

…В то время лодка несла боевую службу у главной базы немецких подводников в районе Данцига и успешно атаковала германский военный транспорт «КТ-11» водоизмещением 5000 тонн. Несколько кораблей охраны не спасли его от потопления. Они начали преследование, но лодка успешно оторвалась и продолжила боевое патрулирование. Однако при возвращении на базу в Таллин, почти достигнув своих рубежей, она подорвалась на немецкой магнитной мине — на виду у наших кораблей сопровождения. Поставив веху на месте ее гибели, корабли покинули район. А в затонувшей лодке остались живые!

Через 30-40 секунд после того, как чудовищный взрыв потряс судно, в небо взметнулся громадный столб воды, перемешанной с грунтом, и лодка ушла на дно. Выжившие рассказали потом, что им показалось, будто лодку сначала выбросило из воды, и сразу палуба ушла из-под ног, судно с большим креном стремительно провалилось вниз и ударилось о грунт. Все механизмы остановились. Погас свет. Наступила мертвая тишина.

В 7-м отсеке остались четверо: торпедист Николай НИКИШИН (по боевому расписанию — старший в отсеке); артиллерист Василий ЗИНОВЬЕВ, в момент взрыва был сильно травмирован, ударившись головой о рулевую колонку; электрик Александр МАЗНИН, получил ушибы; электрик Василий МАРЕЕВ.

При свете маленького динамо-фонарика они осмотрели отсек и убедились, что вода уже заполнила трюм и продолжает хлестать по переговорной трубе, связывающей отсек с центральным постом. Никишин, как старший, начал организовывать спасение выживших. Перекрыли клапаны на аварийной колонке и переговорной трубе, принялись заделывать пробоины аварийным материалом: клиньями, одеялами, простынями, но вода продолжала прибывать. Для предотвращения окончательного затопления было бы выходом поднять давление в отсеке баллонами сжатого воздуха, но Никишин мыслил шире.

Он ставил задачу спасения не только своей группы, но предполагал, что в лодке еще могли оставаться живые, и при возможной попытке всплытия судна воздух может потребоваться для всех. Методом перестукивания установить связь с другими отсеками не удалось, но через переговорную трубу они вдруг услышали, что в 6-м отсеке тоже есть живые, а на центральном посту был взрыв и там все погибли.

Личный состав из 4-го и 5-го отсеков перешел в 6-й, и там у них воды по грудь, держатся только благодаря воздушной подушке. Думая о товарищах, Никишин решил открыть переборочный люк в 6-й отсек, сровнять уровень воды и воздуха, а затем попробовать спастись всем.

Убедившись в исправности индивидуальных аппаратов и наличии кислорода в баллонах, он приказал всем надеть их, но без необходимости не использовать. Совместными усилиями из двух отсеков подводники пытались открыть стальной люк, но он не поддался: был заклинен при взрыве от деформации корпуса. Длительные работы ни к чему не привели.

Между тем в 6-м отсеке звучали прощальные слова, и голоса постепенно стихли... Когда вода заполнила лодку настолько, что о всплытии не могло быть и речи, Никишин принял решение открыть клапан сжатого воздуха и пустить его в отсек. Однако и это не спасло положения. Решили облегчить корму, приподняв ее ближе к поверхности воды, но и этот шаг не увенчался успехом.

Глубиномер вышел из строя. Выход через торпедопогрузочный люк исключался: удар ворвавшейся воды размажет людей по стенам. Казалось бы, все резервы исчерпаны и можно впасть в отчаяние. Сохранялся еще один путь ко спасению – через торпедный аппарат, но, похоже, он был нереальным. Погрузочное устройство сломалось при взрыве, а вручную втащить торпеду в отсек было невозможно. Оставалось только выстрелить торпеду, но она лежала бездвижным грузом, потому что в баллоне не было сжатого воздуха.

Тогда подводники придумали перепустить сжатый воздух из запасной торпеды в стрельбовой баллон при помощи гибкого шланга. Ключа для открытия запирающего клапана не было. Никишин пытался открыть клапан с помощью молотка и зубила, но сбился, и сжатый воздух из торпеды вышел в отсек. Давление еще больше повысилось, дышать стало труднее.

Вторая запасная торпеда уже заполнилась водой. Тем не менее сжатый воздух был в торпедах, находившихся в аппаратах. И опять всё сначала. Несколько часов кропотливой и осторожной работы ушло на то, чтобы воздух все-таки был перепущен в стрельбовой баллон. Давления не хватало, но назад дороги уже не было. Придется стрелять. И вот открыта крышка торпедного аппарата, моряки пробуют произвести выстрел... И – неудача!

Снова и снова нажимают рукоятку – выстрела нет. Никишин проверяет щиток... Когда уже все варианты перепробованы, он вдруг обнаруживает неисправность. Немедленно устраняет ее, выстрел — и торпеда вышла. После взрыва лодки прошло 5 часов — у людей появилось «окно» в жизнь.

От перенапряжения болели мышцы рук и ног, тяжело было дышать, мутнело в глазах. Для восстановления сил подводники решили немного отдохнуть и подкрепиться пайком из аварийных запасов. Затем проверили дыхательные аппараты, приготовили аварийный буек, прикрепили к нему стометровый трос с узлами. Никишин написал записку, сообщая, что они сделали всё возможное для спасения лодки и людей, а теперь решили выходить через торпедный аппарат. Два экземпляра текста (карандашный и чернильный) положили в аварийный бачок и герметично его задраили.

Тщательно продумав дальнейшие действия, герои приступили к операции. Температура воды была довольно низкой. Чтобы тела меньше охлаждались, густо намазали тельняшки тавотом (примерно то же, что солидол). Медленно открыли заднюю крышку торпедного аппарата, и в отсек хлынула вода. Поднявшись выше аппаратов, она прекратила поступать: ее удержало противодавление воздуха. По общему решению, первым отсек покинул Никишин. Важно было преодолеть психологический барьер страха и показать другим пример четких действий. Один только электрик Мареев не участвовал в борьбе за жизнь: его психика не выдержала, он бормотал что-то несвязное, оглядывался по сторонам и неестественно громко смеялся. Простившись с товарищами и включившись в дыхательный аппарат, Никишин нырнул в воду и, толкая впереди себя аварийный буек, с большим трудом (из-за своего роста 190 см и широких плеч) влез в торпедный аппарат. Выйдя из него на другом конце, Николай, как положено по инструкции, оповестил товарищей, что все в порядке, выпустил аварийный буек и начал подъём по буйрепу с периодическими остановками на узлах, согласно таблице декомпрессии, как его учили.

Хотелось скорее вынырнуть наверх, увидеть небо и вдохнуть воздух, но он понимал, чем это грозит, и потому поднимался медленно, примерно полтора часа, проявляя огромное терпение. Наконец всплыл! Над Балтикой стояла звездная ночь, волнение моря – три балла. Держась за трос, стал ждать товарищей.

Вторым пошел Мазнин. Когда он покинул торпедный аппарат, то, как условились, дал сигнал и приготовился к встрече следующего члена экипажа. Через 10 минут он повторил сигнал, но никто не отзывался. Тогда он снова вошел в торпедный аппарат и вернулся в отсек. Выяснилось, что Мареев не хочет надевать дыхательный аппарат и категорически отказывается покидать лодку. Иногда у несчастного наступали моменты просветления, и тогда друзья убеждали его начать всплытие. Вроде бы уже договорились, но когда попытались окунуть его в воду и подтолкнуть к торпедному аппарату, он выплюнул загубник маски и начал захлебываться. Подняли его над водой, еще несколько раз пытались протолкнуть в торпедный аппарат. Он упирался и никак не хотел эвакуироваться.

Времени прошло уже много, а попытки спасения не увенчались успехом. Тогда решили, что выходит Мазнин, за ним Зиновьев. И вот Александр снова покинул торпедный аппарат, но, опять не получив ответа на условленный сигнал, вторично вернулся. Кислород в дыхательном аппарате заканчивался, ждать больше было нельзя. Зиновьев уверенно сказал, что он обязательно последует за ним. Тогда Мазнин в третий раз вышел из торпедного аппарата и начал подъем по буйрепу, хотя дышать ему становилось все труднее, запас кислорода иссякал.

Когда Александр понял, что теряет сознание, последним усилием сорвал с лица маску и выпустил из рук аварийный буйреп. Его выбросило наверх, но собственная тяжесть тут же увлекла его под воду. Несмотря на темень, Никишин заметил товарища, нырнул, поймал за одежду и всплыл вместе с ним. К счастью, Александр пришел в себя. Вместе они решили, что Никишин, пока есть силы, поплывет к берегу, а Мазнин останется у буйрепа ждать Зиновьева.

При сильном волнении моря, не видя берега, Николай поплыл на восток. Ему казалось, это длится целую вечность. Он с детства хорошо плавал и никогда не знал усталости, но тут силы стали его покидать. К тому же за спиной висел не нужный теперь аппарат. Он никак не мог расстегнуть пряжку ремня и освободиться от лишней тяжести. Периодически отдыхая на спине, продолжал медленно двигаться к берегу.

На рассвете увидел едва различимый ориентир — маяк! Это придало ему уверенности и сил. Вдруг где-то рядом послышался шум мотора, показался катер. Николай закричал, но его не услышали. Катер скрылся. Сил совсем не осталось!

Уже у самого берега волны бросили его на противодесантное заграждение – колючую проволоку. Кое-как продвигаясь вдоль нее, он нашел лазейку и проник сквозь преграду, но выйти на берег уже не смог. Потерял сознание. Его нашли краснофлотцы берегового патруля. На руках принесли в помещение, привели в чувство. Героя-подводника парализовало: конечности не шевелились, температура тела составляла 34,5 градуса. Он плыл в море 7,5(!) часов — после того, как 6 часов находился в отсеке под огромным давлением.

...А оставшийся у буйрепа Мазнин продолжал ждать Зиновьева, который до сих пор не всплыл. Уже на рассвете экипаж «Морского охотника» обнаружил закоченевшего и ослабевшего подводника. После того как на берегу подобрали Никишина, на поиск других вышли катера и вылетел самолет, который дал им ориентиры. Спасатели начали массировать руки и ноги Мазнина, дали глотнуть спирта... Около 10 часов утра был обнаружен и Зиновьев, наконец-то всплывший со дна морского. С момента гибели лодки прошло 16 часов!

А произошло там вот что. Василий Зиновьев уходил последним и никак не мог покинуть невменяемого Мареева. Не мог смириться с мыслью, что можно оставить друга в затопленной лодке, пусть даже тот уже ни на что не реагирует и ко всему безразличен. Василий держался из последних сил: звенело в ушах, клонило ко сну, трудно было дышать, ныла рана на рассеченном лбу. Но он решил не покидать судно до последней минуты, пока жив Мареев. Товарища, попавшего в беду, не бросают.

Кроме того, он понимал, что буек на поверхности воды рассчитан на одного человека и троих может не удержать. Значит, его появление усложнит и без того нелегкое положение друзей. Так Василий принял решение остаться в лодке навсегда. Но Марееву становилось все хуже. Он то умолкал, то бился в судорогах, а потом и вовсе затих. Прощупав пульс, Василий понял, что несчастный скончался. Закрыв его лицо, он еще долго сидел рядом с ним в скорбном раздумье.

Вдруг откуда-то сверху послышался шум работающих гребных винтов. Надев маску, Василий вошел в торпедный аппарат и, выйдя из него с внешней стороны, обнаружил, что буйреп лежит на дне. Один из катеров случайно отрезал винтами спасательный буек, но второй конец троса оставался закрепленным за корпус лодки.

Василий не растерялся! Сопротивляясь выталкивавшей его силе, стал подниматься по тросу наверх с соблюдением хоть какого-то режима декомпрессии. Хуже того, всплывать ему приходилось вниз головой, т.к. тело тянуло ногами вверх, а держаться за трос он был вынужден обеими руками, чтобы не оторваться. Голова наливалась кровью, дышал с трудом...

Наконец дошел до конца и всплыл. Спасатели подняли его на борт, и катер полным ходом пошел к берегу. В госпитале Мазнин и Зиновьев оказались в одной палате. Вскоре к ним перебрался и Николай Никишин. А потом все трое, не дожидаясь окончательного выздоровления, сбежали из госпиталя в свою бригаду подводников и вместе с защитниками Ленинграда отстаивали город до победы.

...Вот так действовали наши ребята в самых безнадежных и, казалось бы, безвыходных ситуациях. И ни у кого из них даже мысли не возникло спастись самому, бросив товарищей на произвол судьбы. Вот настоящее подводное братство!


Рейтинг: 208
Подготовила И.Тихомирова. (По материалам сайтов http://otvoyna.ru, http://1941-1945.ru)
24.02.2016

в начало страницы

Комментарии к статье: не найдены.

Добавить комментарий к статье:
Текст комментария:
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Введите это число      
Темы недели:
  • Правительственная комиссия по регулированию социально-трудовых отношений одобрила график переносов выходных дней в 2018 г., предложенный Министерством труда и социальной защиты. Подробнее...
  • По данным Роспотребнадзора, количество абсолютно здоровых детей в России составляет не более 12%. Подробнее...
  • Прокуратура продолжает проверять региональные образовательные учреждения на предмет незаконных сборов денег с родителей. Подробнее...
  • Голосование:
    Платите ли вы
    за капитальный ремонт?
    Да
    Нет и не буду
    Буду платить только после проведения государством капитального ремонта моего МКД
    Готов(а) платить, но в меньшем размере
    Готов(а) платить, если будет определен более четкий механизм накопления денежных средств
    Гостевая книга

     
    Разработка сайта daa
    Техническая поддержка городской интернет-портал Отрадный.NET
     Сгенерировано за 0.600 сек.